В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
— Ты ездил мне за подарком? — смотрю на Федора изумленно.
— Ну да, — хмыкает он и чешет затылок. — Вот, блин, только забыл спросить. Ты выйдешь за меня, Олечка?
Глава 41
Следующим утром я приезжаю в универ в полном обвесе. Я не хотела, но Федор настоял.
— Ты — моя женщина. Что за дела?
Пришлось уступить. Но все равно чувствую себя неуютно.
Кольцо в два карата, серьги-гвоздики, браслет, кулончик. Все сверкает и переливается. И конечно, не остается незамеченным.
— Ух ты ж! — восхищенно тянет Иришка. — Это от Лаймы осталось? Красивый набор.
— Нет, мне подарили, — шепчу, заливаясь предательской краской. Мой будущий муж оказался щедрым и расточительным. Еще бы немного, и весь ювелирный скупил. И цветочную лавку. И бутик ручного шоколада.
Хотя нет, шоколад ручной работы он выбрал весь. Семьсот рублей одна конфета.
— Ты теперь с Федором? — напрягается рядом Денис.
— Да, прости, — только и могу выдохнуть.
— Он на тебя сильно запал, Мася, — морщится мой однокурсник. И осекается, когда в кабинет входит доцент Бритников.
Высокий, худой, в идеально сидящем костюме и галстуке он очень походит на Люциуса Малфлоя из «Гарри Поттера». Только вместо длинных белых волос у него короткая модная стрижка. И еще… Он меня терпеть не может.
— А-а-а, Стрешнева! — усмехается криво. — Как приятно, что вы нас посетили. — Где вы были, позвольте спросить? Грабили ювелирный? — проходится пренебрежительным взглядом по цацкам, подаренным Анквистом. — Мне говорили, у вас кто-то трагически погиб.
— Аутодафе начинается, — цедит сквозь зубы Денис.
— Держись, систер, — шепчет Ирочка. — Мы сейчас что-нибудь придумаем.
Только все без толку. Бритников растопчет меня как муху. И сделает это снова. Ему даже в кайф унизить меня, когда попросили. Так он чувствует свою большую значимость. А я… Мне не привыкать. Противно очень. Но лучше не реагировать.
— Ну-ка расскажите нам, — хмыкает он.
— Гликемическая, — стараюсь отвечать ясно и четко. Вопрос несложный. Но за ним явно последуют другие.
— Гипогликемическая! — поправляет меня Бритников сварливо и добавляет, не скрывая презрения и брезгливости. — Садитесь, Стрешнева. Двойка вам. Идите дальше сочинять небылицы про убиенных родственников и грабить магазины.
