В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
Лады?
— Д-д-да, — зубы выбивают рэп от страха.
— Ты собралась? Надо ехать. А то еще заловят нас тут…
— Кто?
— Да ну откуда я знаю, — тяжело выдыхает Анквист. — Видимо, товарищи серьезные нам в бошки целятся. Ну да я разберусь, Оль. Не парься. Или есть что сказать? — смотрит на меня строго.
— Н-н-нет, — снова блею как дурочка. Если уж Лайма ничего не рассказала, то я тем более должна держать язык за зубами. Да и откуда у наших родственников столько ресурсов?
Явно не они мстят. Мы им живые нужны. Что я, что Лайма…
Особенно, я.
— Оль, шевели булками, — отдает распоряжение Федор и, как обычно, утыкается носом в телефон.
Заскакиваю в ванную, умываюсь холодной водой и пристально рассматриваю себя в зеркале. Бледная, перепуганная… Но сейчас это нормально.
Вернувшись в спальню, складываю в чемодан свой небогатый гардероб, беру с полки несколько вещей Лаймы. Черные джинсы-скинни, свитер с блестками и несколько платьев. Утыкаюсь носом в самое любимое. Длинное черное с красной полосой по подолу.
Ассоциативная память срывает все замки и затворы с черного ящика, запрятанного в дальние закоулки сознания. Все то, что я тщательно прятала в последние годы, всплывает на поверхность, из всех щелей рвется наружу.
«Лайма, родненькая моя! — реву, прижимая к лицу платье сестры.
«Держись Федьки», — словно наяву слышу голос сестры. А из соседней комнаты доносится рев Дамира.
— Мама-мама, хоцю к маме!
Подрываясь с места, на ходу вытираю слезы и бегу к племяннику.
— Тш-шш, мой хороший, — уговариваю, взяв малыша на руки.
— Мама моя? — моргает Дамирка заплаканными глазками.
— Что опять? — испуганно уточняет Федор, заглянув в комнату. И добавляет мрачно. — Все, Оля. Едем, пока ветер без камней.
— Что-то еще случилось? — охаю я.
— А тебе мало? — жестко бросает он. — Готова? В ближайшее время мы из Михайловки никуда не выезжаем. Поняла?
— А как же университет? — мямлю я. — Меня отчислят…
— Забудь, — гневно рыкает Анквист и, словно сжалившись надо мной, поясняет. — Сейчас время стремное какое-то выдалось. Накал спадет, и я порешаю.
Глава 16
По дороге в Михайловку мы заезжаем в церковь. Маленькую, белую. С фресками на фасаде и золотыми куполами.
— Тут мой одноклассник служит.
