В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
Надо же какое совпадение!
— Там какой-то мужчина агрессивный ко мне пристал, — шепчу, опуская Дамира на пол. А сама в изнеможении опускаюсь на стул.
— Ты одна приехала? — смотрит на меня с недоверием женщина. — Может, такси вызвать к входу? Или кому-то позвонишь, чтобы тебя забрали?
— Выведете меня из здания. Там на улице машины и охрана…
— Так ты с Федором приехала? — радостно улыбается попадья. — Илья его в окно увидел, вышел поздороваться. Сейчас, милая, — звонит она кому-то. — Как тебя зовут?
— Оля. Оливия то есть, — перевожу дух.
— Очень приятно, — улыбается мне женщина и мягко просит в трубку. — Илюша, скажи Федору. Сейчас мы с Оливией и малышом через трапезную будем выходить. Пусть он сам или кто из мальчиков у двери встретит.
— Спасибо, — сглатываю слезы.
— Кто это был, не знаешь? — настороженно интересуется попадья. Открывает дверь, расположенную как раз напротив той, что ведет в храм.
— Не знаю, — вру и не краснею.
— Ну и ладно, — смотрит на меня внимательно Анастасия Алексеевна.
"По длинному полутемному коридору выводит нас в зал, напоминающий столовую. И распахивает стеклянную дверь. Около которой уже маячит Анквист.
«Фух, спасена!» — выдыхаю мысленно. И тут же лихорадочно думаю.
Что говорить? Что?
Глава 18
— Ты кого испугалась? — В упор смотрю на Оливию.
— Там мужчина был… который звонил утром. Я по голосу узнала и струсила, — выдыхает девчонка, перехватывая на руках Дамира.
— Их одних в церковь зачем отпустил? — тихо роняет Илюха. Голос строгий по-отечески. Чувствую себя нашкодившим школьником.
Прекрасно отдупляю, что на меня нашло. Хотел успокоиться. Слишком я зациклился на Оливии. А так нельзя. Она мне родственница. Почти сестра.
— Думал, у тебя в храме тишь да благодать, — ворчу недовольно. А сам себе готов отвесить бодрящий подж. пник. Чтобы мозги на место встали.
Какого я с ней никого из пацанов не отправил? Совсем баран.
— Папа-папа, — тянется ко мне сын.
— Иди сюда, — забираю его у Оливии. Нечаянно касаюсь упругой груди и радуюсь, как зеленый глупый баклан. Только «Сиськи!» не ору на всю округу.
— Папа, папа, — причитает Дамир, обнимая меня за шею. Стучит ладошками по небритым щекам и хмурится. — Каючий…
— Крестили хоть? — хмуро интересуется отец Илья.
— Нет, Лайма была против, — тараторит Оливия.
— Надо, — скупо бросает Илюха.
