В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
Поднимаю глаза и в ужасе смотрю на сердитого Анквиста. В синем чуть помятом костюме, в белоснежной рубашке и спущенном до половины груди галстуком он нависает надо мной хмурой тенью, да еще буравит недовольным взглядом. Вот как он тут оказался? Он же на свадьбу уехал!
— Заканчивай, поговорить надо, — глухо бросает он. И сунув руки в карманы невозможно дорогих штанов, отходит к периллам.
Мрачно разглядывает затянутый тентом бассейн, газоны с изумрудной травой, а за ними реку.
— Ой, меня зовут. Не могу говорить, — шепчу в трубку.
— Да погоди ты, — останавливает меня Денис. — Похороны когда? Мы с ребятами придем тебя поддержать.
— Спасибо, я сообщу. Все. Пока, Дэн. Не могу говорить, — повторяю для особо одаренных и бросаюсь следом за большим властным мужчиной.
Может, он прочитал мои сообщения. Может, уже нашел наших с Лаймой врагов? Или ему еще какие-то сведения потребовались.
— Оля, — упирается в меня тяжелым взглядом Анквист. — С кем ты сейчас говорила?
— С одногруппником. Он хочет прийти на похороны Лаймы, — лепечу, словно оправдываюсь.
Нет Лаймы. Нет. Пора уже привыкнуть.
— Тело нам вернули, — нехотя сообщает Федор Николаевич. — Сейчас Лайму в частном морге обряжают. Я распорядился. К вечеру подъедем с тобой. Попрощаемся, — роняет скупо и насупленно.
— А как же похороны? — таращусь изумленно. — Я хочу проводить сестру в последний путь, — добавляю настойчиво.
— Ты уверена? Я бы не рекомендовал тебе светиться около могилки. Мы точно не знаем, кто и зачем убил твою сестру. Версия, что покушались на Розу, отпала, как самая идиотская, — напряженно смотрит он вдаль.
— Если не я, то кто придет? У нас никого нет…
— Может, родители, Оль? — повернувшись, одаривает меня темным взглядом.
«Нет! Не дай бог!» — только бы не закричать вслух.
— Их не будет, — мотаю я головой. — Если вы, конечно, не сообщили…
— Почему я? — недоуменно вскидывается Федор Николаевич.
Пренебрег. Счел мои проблемы пустяшными.
— Я вам все написала, — бурчу сквозь слезы. Разворачиваюсь и иду в комнату.
— Погоди. Я тебя не отпускал, — несется вслед строгий голос.
— Мне нужно проверить Дамира, — ухожу от ответа.
А влетев в спальню, медленно оседаю около кровати, на которой спит мой племянник.
«Никто нам не поможет, Демочка.
