В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
— Расскажи, как Марго с Рустамом сошлась, — бросаю небрежно. Отрываю шампанское. Наливаю в бокал.
— А будто ты не знаешь! — фыркает Ляля и тянется за клубникой. Выбирает самую спелую ягоду. Облизывая, засовывает в рот.
Фу, гадость какая! Как я мог на это купиться?
— Да я в теме, — плеснув себе в стакан минералки, роняю осторожно. — Но хочу знать твою версию. Мы же с тобой друзья. Если, конечно, ты врать не будешь…
— Ну как, — тяжело вздыхает школьная подруга сестры. — Ты в «Лефортово» чилился. Ритка к тебе моталась.
— Прикольная история, — цежу, сцепив пальцы в кулак. Честно говоря, даже не подозревал. Но Ляле знать об этом необязательно. Чует мое сердце, там что-то еще. Моя сестра вляпалась в какое-то говно, а Асгаев порешал, бл. ть.
— Так ты мне веришь? — поднимает на меня воловьи глаза Ляля.
"— Да, у меня немного другая версия. Но в целом верно, — киваю я со знанием дела. А сам думаю, как бы без ведома Марго связаться с Рустамом и выведать подробности.
«А Ефим мой куда смотрел, сука? Почему Ритка одна была? Что за херня?» — сатанею от злости.
Сейчас вернусь в дом, всеку в будку.
— Вот ты умная, Лялька, — причитаю с видом Иванушки-дурачка. И все жду, когда она купится и выдаст еще какие-то подробности. Но моя новая подружка понимает мой комплимент по-другому.
— Кстати, — заявляет на умняке. — Я слышала, у тебя в «Жар-птице» интерес был…
— Да. Уже люди работают, — киваю медленно. — Но если что-то знаешь, поделись. Я в долгу не останусь.
— Не знаю, могу ли я говорить, — отпивает шампанское Ляля. Держит фужер за ножку, словно приличная.
— Ты говори, а я решу, — усмехаюсь криво и чувствую себя следаком по особо важным делам.
— Короче, девочки говорят… стреляли в Лайму Стрешневу. Из-за каких-то ее прошлых дел.
— Не знал. А что за мужик? Откуда он такой выискался? Окрас какой? — рычу, не сдерживаясь.
— Да не знаю я, — вспыхивает Ляля. — Вроде как не из криминала. Может, чиновник? Девчонки, кто к нему ездил, отцом зовут. Говорят, очень страшный человек… Жесткий очень.
