В дверь моего особняка неспешно стучит знакомый голос Ефима. Виски из хрустального стакана теплеет под боковым светом телевизора. Я чувствую, как алкоголь окутывает меня теплой пленкой, делая мир более мягким и удивительным. Сегодня новый контракт с командой — и новая удача, которая заставляет сердце биться быстрее....
И всем своим видом напоминает мне вдову мафиози из голливудского блокбастера.
Чур меня, чур, — усмехаюсь криво.
Машинально проверяю пистолет в заплечной кобуре и выхожу из машины вместе с девчонкой.
Инстинктивно беру ее за руку. Подхожу к краю могилы. Обвожу взглядом собравшихся, а также стоящих по периметру бойцов. Ж.пой чувствую приближающийся армагедец. Слишком тихо на кладбище. Никто не перешептывается, не суетится. Люди стоят как болванчики и ждут. Тут нет любопытных. Только самые близкие. Да и те у меня под подозрением.
Пастор. Банкир. Кукла крашенная из «Жар-птицы». Сейчас я подозреваю каждого.
Черные мокасины ручной работы утопают в сыром грунте. Плевать. Сейчас на все плевать, кроме безопасности.
Воздух становится тягучим и наэлектризованным, как перед большой бедой.
Оглядываюсь по сторонам. Вроде все идет гладко. А меня колпашит как от электрошокера.
Четверо дюжих рабочих ставят рядом с могилой дубовый гроб.
Надо слова какие-то говорить. Прощание все-таки.
Откашливаюсь и, стараясь не смотреть на кислые рожи пастора и родаков Лаймы, рассказываю.
Громко сморкается банкир. И гроб опускают на длинных толстых канатах. Летят первые комья земли. Ребята накидывают холмик, который тут же покрывается цветами и венками.
— Идем. Пора, — веду Оливию к машине.
— Все кончено, — всхлипывает она.
«Все еще только начинается, девочка», — так и хочется сказать.
«Тут до Леркиного дома — минут пятнадцать ехать», — размышляю, помогая Оливии усесться в машину."
"— Ну, вот и все, — повторяет она на автомате. Видимо, еще не может свыкнуться с действительностью.
— Мы будем помнить твою сестру, — накрываю хрупкую ладошку своей. И внезапно представляю, как на Олиных тонких пальцах будут шикарно смотреться бриллиантовые кольца.
«Завтра съезжу», — морщусь устало. И на автомате прислушиваюсь к жужжанию постороннего двигателя.
Твою ж мать… Нас догоняют!
Успеваю лишь оглянуться в заднее окно. И с криком «Ложись!» наваливаюсь на Оливию. Стаскиваю ее на пол, прикрывая своей тушей. Слышится сухой звук, который ни с чем не спутаешь. А за ним с разных сторон раздаются автоматные очереди.
Мои стреляют.
