В тепле бани и морской прохладе — лишь пара минут под холодной водой. Я глубоко вздохнула, как будто собиралась нырнуть в безбрежную даль. Вода лилась, смывая все заботы и неприятные воспоминания, оставляя лишь легкий мокрый хруст кафельных плит. Усталость не уступила сразу, но уже начинала исчезать, позволяя расслабиться во всем теле....
Ну что на тебя накатило? Тяжелое что-то вспомнила? Говорил я, не надо было сюда ехать! Лучше бы по центру погуляли. Ну на кой черт тебе сдалась эта учителка?
— Ко мне возвращается память, Вадим!
Я вспомнила этот дом, я вспомнила имя девушки, с которой едва была знакома.
— Лучше бы ты другое вспомнила, — разозлился Вадим и вышел из машины.
Толик сидел без движения. Лицо его было зеленого цвета, а на лбу выступил пот.
— Вадим, — мягко попросила я своего «жениха», — останься, пожалуйста, здесь. Я лучше одна пойду, хорошо?
— Нет, нет и еще раз нет, — замотал головой Вадим.
Больше я тебя одну никуда не отпущу.
Танькин подъезд… Все такой же грязный и вонючий. Видать, живут здесь совсем уж не уважающие себя люди. Работяги в основном, я-то знаю.
Сама здесь когда-то жила. А слышимость, слышимость какая! Бабулька дряхлая на последнем этаже чихнет — внизу штукатурка осыпается.
Ну, ничего, ничего, сейчас поднимусь, отдышусь немного, позвоню трижды (я всегда так звонила: два коротких, один длинный) и тут же услышу за дверью быстрые Танькины шаги. Даже не спросив: «Кто там?» — никогда ведь, дурочка, не спрашивает, сколько я ни учила ее уму-разуму! — она рывком распахнет дверь и.., не узнает меня. Представляю, как вытянется ее лицо… Как опустятся руки, протянутые для объятий… «Девушка, вам кого?» — спросит она удивленно, не скрывая разочарования.
— Машка, какая же ты упертая! На черта тебе эта училка нужна? — недовольно пыхтел за спиной Вадим.
Не обращая на него внимания, я продолжала звонить, но за дверью было тихо.
На лестнице раздались шаркающие шаги, и я нос к носу столкнулась с Танькиной соседкой, тащившей в авоське огромный арбуз.
