В тепле бани и морской прохладе — лишь пара минут под холодной водой. Я глубоко вздохнула, как будто собиралась нырнуть в безбрежную даль. Вода лилась, смывая все заботы и неприятные воспоминания, оставляя лишь легкий мокрый хруст кафельных плит. Усталость не уступила сразу, но уже начинала исчезать, позволяя расслабиться во всем теле....
Он мог такое заставить делать… Страшный, страшный человек был… Был да сплыл… Одной сволочью на свете стало меньше. И не заплачет никто, порадуются только. Хотя — кто и чему?
Светка и ей подобные на какое-то время потеряют работу — богатеньких клиентов еще поискать надо. Тем более — за бугром, с выездом. Ничего, как-нибудь перетопчутся первое время, а потом найдут себе другого покровителя — надеюсь, таким же, как Зак, садистом он не будет. А в свободный полет в нашем деле уйти почти нереально… Впрочем, мне-то какая печаль? За себя я отомстила, за Машу — тоже.
— Машка, а ты с этим мужиком где познакомилась? — спросил Вадим.
— А тебе-то что?
— Не хамила бы ты, а? Лучше бы всю правду рассказала. Я пойму. Я же тебе не чужой. Я ведь тебя чуть было опять не потерял. Представляешь, что бы со мной сделал твой отец?
— «Отец», «отец», — только и слышно. Ты, по-моему, за него больше переживаешь, чем за меня.
Это тот самый мужик, который посадил меня на наркотики и отправил в Грецию.
Вадим крутанул руль так, что машину чуть не вынесло на обочину.
— Машка, ты это серьезно?
— Вполне.
— А как же ты его нашла? Ты же ничего не помнишь…
— Как видишь, вспомнила, у меня был его телефон.
— А почему ты мне ничего не сказала? Почему решила действовать сама? Наврала с три короба: голова болит, голова болит. Зачем ты меня обманывала?
— Какое это имеет значение?
— Большое, Машка. Сама подумай, что было бы, если бы я не подоспел вовремя? Тебя бы уже не было в живых… — Вадим испуганно посмотрел на меня, словно хотел убедиться в том, что я никуда не исчезла.
— А что же ты в сауну проституток заказал? — усмехнулась я.
— Машуль, ну прости. Это все Толик… — Вадим, как улитка, втянул голову в плечи. Казалось, он сейчас расплачется. — Я против был. Толик для себя заказал.
— Толик?! Он что, половой гигант?! Ведь было несколько девушек.
— Машка, я ей-богу, не хотел. Прости.
— Еще скажи, что больше так не будешь.
Вадим покраснел как вареный рак и пропыхтел:
— Я больше никогда не буду, честное слово.
— Эх ты, — рассмеялась я и отвернулась к окну.
Машина свернула с шоссе, спустилась к реке и остановилась. Вадим вытащил тело Зака из багажника и положил на землю. Затем присел на корточки и стал внимательно его рассматривать в мертвенно-белом свете ближних фар.
— Маш, выходит, ты к этому мужику сбежала?
— К этому.
— И что ты в нем нашла? Ни рожи ни кожи.
— Когда тебя посадят на иглу, урод и тот красавцем покажется.
