В тепле бани и морской прохладе — лишь пара минут под холодной водой. Я глубоко вздохнула, как будто собиралась нырнуть в безбрежную даль. Вода лилась, смывая все заботы и неприятные воспоминания, оставляя лишь легкий мокрый хруст кафельных плит. Усталость не уступила сразу, но уже начинала исчезать, позволяя расслабиться во всем теле....
Теперь Драный на меня зуб точит… И вообще, Ленка, какого черта ты Драного спугнула? Неужели по-другому нельзя было? Ищи его теперь по всей Москве!
— А что я, по-твоему, должна была делать, когда эти чертовы «казаки» увидела? Тем более он мне сам сказал, что сделаны они на заказ и вторых таких нет! Я от страха вообще могла его на месте укокошить. Жить захочешь — и не то сделаешь!
— Нужно было нас разбудить, — не моргнув глазом, сказала Танька. — Пока бы твой Драный спал, мы бы наметили план дальнейших действий.
— Тань, ты хоть думай иногда, что ты несешь!
Может, я и сама докумекала бы до чего-нибудь, но у Драного, как назло, мобильник в кармане запиликал.
Толик потянулся к телефону, еще раз набрал номер, послушал несколько минут, затем положил трубку и направился к выходу. Мы с Танькой бросились следом, закричав в один голос:
— Послушай, куда ты собрался?! Неужели ты оставишь нас одних?!
— Девочки, у вас нет другого выхода, кроме как довериться мне, — сказал Толик, зашнуровывая ботинки.
Входная дверь захлопнулась. Танька суматошно закрыла все мыслимые и немыслимые замки и, вздохнув, поплелась на кухню.
— Один уехал для того, чтобы разобраться со своим долгом. Другой — чтобы поговорить с Драным, — невесело рассмеялась я. — Боюсь, Танька, мы с тобой больше не увидим ни того ни другого.
— Не смей так говорить! А вдруг твоя мысль материализуется? Как скажешь, так и будет.
— Накликала беду на свою голову! Будем теперь сидеть тут как на иголках… Какого черта ты потащила сюда этого Толика? Знаю я, чем это кончится: приедут братки и… — Продолжать фразу мне не хотелось.
Положив на стол пеструю стопку школьных тетрадей, Танька достала красную ручку и недовольным голосом произнесла:
— Не знаю, как твой Макс, но Толик, по-моему, удивительно благородный мужчина.
— Каких еще подарков?
— Ну, например, машин… — Танькин голос был полон сарказма.
— А я свою машину и не дарила. Я ее на время одолжила.
— Это одно и то же. Очень сомнительно, что ты ее еще когда-нибудь увидишь!
Танька склонила голову над раскрытой тетрадкой, показывая, что разговор окончен. Вздохнув, я принялась мыть посуду.
