В тепле бани и морской прохладе — лишь пара минут под холодной водой. Я глубоко вздохнула, как будто собиралась нырнуть в безбрежную даль. Вода лилась, смывая все заботы и неприятные воспоминания, оставляя лишь легкий мокрый хруст кафельных плит. Усталость не уступила сразу, но уже начинала исчезать, позволяя расслабиться во всем теле....
Уж ей-то не придется зарабатывать на жизнь, торгуя собой. Мы с Максом сделаем все, чтобы наши дети выросли счастливыми. Сначала я буду заниматься с ними сама, потом найду хорошую школу. Что еще? Музыка, теннис, английский — стандартный, но необходимый набор. Престижный вуз, хорошая работа. Лучше всего — за границей…
Ой, что это я замечталась? Может, пойти освежиться? Душно у Таньки. Окно она попросила не открывать — стекло на соплях держится, вылететь может в любой момент. Мастера вызывать — дорого. Хотя из моих ежемесячных «взносов» вполне могла бы выкроить сотенку-друтую на ремонт.
Бестолковая она!
Накинув на голое тело халат, я босиком пошлепала в ванную. Ванная у Таньки находилась рядом с кухней. Из-под двери пробивалась узкая полосочка света — там кто-то был.
— Да я это, я, — долетел до меня приглушенный голос Толика.
С кем это он? Ага, шнур телефонный. В Ригу, наверное, звонит. Клянется жене в верности.
Нет… С женой так не разговаривают. Уж больно тон деловой. Это в половине-то пятого утра?
Прижавшись к стенке, я затаила дыхание и прислушалась.
— Да, деньги уже у меня, — докладывал кому-то Толик. — Правда, я рассчитывал на большую сумму, но, перевернув вверх дном весь дом, ничего не нашел. Не понимаю, куда этот урод смог их спрятать? Я точно знаю, что деньги у него.
«Вот так так… — подумала я, плотнее приникая ухом к двери. — А Толик не такой простачок, каким старается казаться. Он переживает из-за каких-то денег… Из-за каких?»"
"— Не бери в голову, — продолжал Танькин ухажер, — у меня железное алиби.
Я метнулась в кухню и, не включая света, затаилась у раковины, схватив со стола пустой стакан.
«Жажда замучила», — вертелась на языке глупая фраза.
Удаляющиеся шаги прозвучали для меня как торжественный марш. Ликование труб, звон литавр — «Прощание славянки» да и только. Даже жалко, что, кроме меня, этой радостной какофонии не слышал никто из присутствующих в квартире.
Постояв немного, скорее для порядка, я прошла в ванную, сняла халат и встала под душ. Прохладные струи смыли с меня остатки оцепенения.
Голова заработала с удвоенной силой.
