Автор
В свете далекой эпохи, где каждый день был наполнен обычными трудностями, мир неуклонно менялся. За века всё остается так же статичным, как и два тысячелетия назад, когда Астарот ощущал на себе изменения. Умопомрачительная красотка пришла к нему – её тело расплылось в нежных тонах моды эпохи, словно скользящие пластилиновые фигурки по мере проникновения времени....
Эта магическая машинка – самая чувствительная в их краях – способна уловить малейшие отклонения в обычном фоне. Дальше уже пергамент, пропитанный в специальном составе, окрашивался в разные цвета в зависимости от того, как плотно ложилась игла, с каким упором давила."
"Обычно этот звук его успокаивал, но сегодня только гнал вперед. В остальных же частях замка – от затерянных казематов до заваленного древним хламом чердака – шелестели невидимые и безголосые духи. Волна шла за волной. Когда-то они были камердинерами, солдатами, запытанными жертвами, кормилицами, поварами – время не сохранило ни их лиц, ни их историй.
Это одна из причин, почему великий герцог не желал заводить прислугу. Это большая ответственность. Хватит с него и тех, кто уже с ним.
Замок достался Астароту от одного из восставших против властелина бездны аристократов верхней когорты, зрелищную казнь которого чернь обсуждала еще месяц. Герцог принял этот подарок так же холодно, как и все другие. Знаки признательности повелителя были обязательной частью церемониала, но значили не так много.
Другой звук, который постоянно отвлекал, потому что отдавался необычным теплом где-то внизу живота, это дыхание Анастасии. Его ритм и частота отличались от таковых у предыдущей невесты. Вот в ту комнату она вошла испуганно, потом слегка рассердилась, а далее впала в уныние. Что у них там происходит?
Однако он вышел во двор, готовый к полету, и уже три минуты время от времени похлопывал тростью по голенищу сапога.
– У госпожи размер ноги отличается. Больше примерно на сантиметр, а моей – так на два, – всплеснула руками выскользнувшая последней Ичитау.
Первой мыслью Астарота было, что его разыгрывают. Но за тысячелетия, проведенные бок о бок, Гадюка ни в чем подобном не уличалась.
– Может, я расту? Скоро вымахаю, как каланча, выше вас. Сами от меня откажетесь, – надула губы Настя.
Князь тьмы отметил про себя две вещи: ей невероятно идет, когда она так делает, и еще, девушка напугана, но изо всех сил пытается это скрыть.
– А почему просто не переделать под нее ту обувь, которая не налезла? – уже не сдерживая раздражения, вопросил Астарот. – Мы вообще-то должны были вылететь пять минут назад.
