Автор
В шумной бухгалтерии "Ройал Гарден" мир снова оживает после долгих месяцев затишья. Денис Константинович, главный бухгалтер, представляет Мирьюму Руслановну — младшего специалиста по персоналу. Начальник отдела финансов встретился с заместителем в кабинете и тут же обозначил интересное развитие событий: олигарх решил рассказать о своей маленькой тайне из тайн, которую никто не знает....
— Для бизнеса? Для тебя? Для кого?
Словно извиняясь за свою эмоциональность, свободная ладонь любимого оказывается на моей пояснице, принимаясь выписывать ласковые круги прямо через плотный материал светлого пиджака.
Его слова и тон — бешенный контраст по сравнению с нежными чуткими прикосновениями.
— Для тебя, олуха! — огрызается Мансур. Задумчиво потирая затылок ладонью, глядит на наши переплетенные пальцы и бурчит, но уже беззлобно.
— Скажите, что дитя будет — это приструнит особо любопытных. С моих губ слетает негромкий нервный смешок.
Одновременно с этим по телу Давида проходит еле заметная дрожь, от чего я непроизвольно поднимаю взгляд на уже ставшее абсолютно непроницаемым волевое лицо.
Нисколько не волнуясь о чьих-либо чувствах, Мансур Шамилевич совершенно возмутительно продолжает:
— Заделай побыстрее ей ребенка, Давид. Девчонка прехорошенькая, с характером — внуки что надо будут. Давид с шумом выдыхает и проводит устало ладонью по лицу, как будто с трудом по крупицам собирает терпение.
Глаза Мансура загораются живым азартом. Взгляд становится ясным, и мужчина довольно потирает подбородок:
— Наследник. Нам нужен наследник! — смотрит на меня с вызовом, словно испытывая, после чего с надменными нотами едко добавляет. — Если, конечно, девчонка способна родить.
Меня будто кипятком обдает.
Ядовитая стрела безжалостно пронзает насквозь.
— Не надо, Давид! Пожалуйста!
Не знаю даже откуда только у меня столько сил взялось, чтобы остановить непоправимое? А, может быть, он уловил истеричные ноты в моем голосе? Моя такая хрупкая ладонь белеет на фоне его рубашки меж мощных лопаток. Давид тяжело дышит, уничтожая отца безмолвно — одним лишь взглядом из-под бровей.
Правильно говорят: молчание — высшая степень выражения презрения. Лимит терпения исчерпан.
Миру не быть! Да я тебя одной фразой уничтожу, Мансур Шамилевич! Значит, родить не способна?! Кажется, моя злость достигла апогея, который по силе равен
свету и энергии миллиарда звезд! Нетерпеливо выдергиваю руку из крепкой ладони Давида, делая шаг вперед. Сжимаю кулаки так, что костяшки пальцев белеют.
