В Подлунное Королевство, среди загадочных фонарей и теней, два случайных путника оказались ближайшими соратниками лорду Делагарди. Улыбка вампира надеждой прикрывалась обручами на руке — сигналы привлекали внимание даже в туманах и огнях ночи.
Новая директриса проявила настоящие
чудеса расторопности: подготовила леди Рудбекию
к погребению, всех сироток к переезду и еще много
чего переделала с помощью двух воспитательниц и
обеих подруг.
— Я думаю, что она, бедняжка, сегодня будет
спать без задних ног, — поведала леди Джейн, —
трое суток глаза не смыкала. Агата решила
поселиться в имении и отвечать полностью за
хозяйство. Думаю, что нужно и мне сделать то же
самое.
— Это великолепная идея, и мы будем чаще
встречаться, — обрадовалась наша хозяйка, а все
остальные за столом думали о чем-то своем и в
разговор не вступали.
После ужина я поднялась в комнату и, достав
чистый свиток, начала рисовать геометрические
фигурки, олицетворяюшие людей и связи между
ними. Когда схемы были прорисованы, я воочию
увидела, как связаны три преступления: убийство
Валери Кассель, грабежи пансионов и убийство
лорда Николаса, а также главных действующих
лиц. Оторвавшись от дум, прислушалась — в доме
стояла тишина, за окном — глухая полночь, и
только где-то на другом краю деревни сонно
всхлипывали собаки.
— Пора и мне честь знать, — пробормотала я
сама себе и, скинув платье, забралась под одеяло, свиток спрятала под подушку, и прошептала, —
спокойной ночи, Аллиан. Вы сегодня с магистром
потрудились на славу. Скорей бы домой, к
сыновьям.
Гиен Мордерат сидел у окна моей комнаты в
его доме и держал на руках обоих малышей. Три
пары темных глаз сурово смотрели на меня, от их
взгляда и молчания почему-то стало страшно.
— Я все сделала, мы завтра вернемся, —
прошептала я, и неожиданно видение исчезло, а я
оказалась в «Особняке неупокоенных душ». Одна.
Спальня, в которой за портретом мы с
Гелеоном
обнаружили
несколько
важных
документов. Я сижу в кресле, в углу комнаты и
передо мной разворачивается картина давно
минувших дней. Над кроватью висит картина, но
на ней изображены не мать и дитя, а женщина и
мужчина. Молодые, красивые и счастливые
Беатрис и Эдвин Сент-Жен. Дверь бесшумно
открывается, и входит Беатрис, в руках у нее
фарфоровая ваза с белыми хризантемами, их
огромные мохнатые головки закрывают половину"
"ее лица, но я вижу, что она улыбается.
вазу на стол, она поправляет цветы и
поворачивается к двери, в нее постучали, а затем
на пороге появилась леди Рудбекия — даже в
зрелом возрасте она была ослепительна, вот
только ее взгляд мне не понравился, и Беатрис, похоже, тоже.
— Дорогая, нам нужно поговорить и
серьезно.
