Автор
В здании нет тринадцатого этажа: удивительное обстоятельство, когда ты пытаешься добраться до своего места работы. Я замечаю это в лифте — кнопка 12 означает кнопку 14. Нагнувшись, я проверяю себя в кабинке, желая убедиться, что все в порядке: пиджак на месте, блузка светится белизной и макияж не исчез. Временное решение для моей вечной проблемы с тушью — носить водостойкие тона....
Я сдаюсь и прохожу вглубь номера. Меня бесит его наглость, но и задать вопросы я тоже хочу.
— Тут тесно, — сообщает Макаров, оглядывая мой стандартный номер.
Он кстати нормальный. Но завсегдатаям люксов, наверное, и правда тяжело дышится. Двадцать пять квадратный метров для них мелочь. Стоит только вспомнить кабинет Макарова в офисе, я не преувеличивала, когда говорила, что там можно посадить лайнер.
— Номер плохой, я тихая, — я киваю. — С этим разобрались. Что насчет вас, Алексей? Зачем вы приехали?
— Ты не захотела приехать ко мне.
— Я и не должна была, я больше не работаю на вас.
— Я жду, когда ты согласишься на вакансию моей жены.
Я порывисто оборачиваюсь к нему, хотя решила говорить с ним, разглядывая противоположную стенку. Там как раз умиротворяющая картина висит — золотистый закат на морских волнах. Но куда там! Как можно успокоиться, когда рядом этот несносный человек?
— Вы считаете, что сейчас подходящий момент? Давить на меня, навязывать свою сделку, когда я в таком положении?
В нем есть хоть капля сострадания?
Хоть легкий намек на нормального мужчину? Девушек в беде защищают, а не используют.
— Тебе нужна защита, я могу ее дать, — совершенно спокойным тоном замечает Алексей. — Я ничего не навязываю, я предлагаю решение проблемы. И твоей, и моей. Теперь эта сделка на руку нам обоим.
Он садится на мою кровать, широко расставив ноги, и принимается разглядывать меня. Причем, в самом невоспитанном порядке. Его взгляд скользит по моим лодыжкам, потом поднимается к бедрам, которые, к счастью, надежно укрыты толстой тканью халата, задерживается на груди и идет дальше по обнаженной шеи.
— Я все-таки была права, — я веду подбородком, понижая голос. — Вы коршун, Алексей.
На него это не производит никакого впечатления.
Его хоть стервятником назови, ему плевать.
Правда, я не считаю свое положение настолько плачевным, чтобы менять коршуна на стервятника.
— Я привез договор, — произносит Алексей после паузы.
Он привстает, чтобы достать его из заднего кармана джинс. Он свернул договор трубочкой, потом еще для верности сложил его пополам. Листы измялись и напоминают, что угодно, но не важные бумаги для подписи.
Алексей размашистыми движениями приглаживает листы и бросает их на матрас.
