Автор
В здании нет тринадцатого этажа: удивительное обстоятельство, когда ты пытаешься добраться до своего места работы. Я замечаю это в лифте — кнопка 12 означает кнопку 14. Нагнувшись, я проверяю себя в кабинке, желая убедиться, что все в порядке: пиджак на месте, блузка светится белизной и макияж не исчез. Временное решение для моей вечной проблемы с тушью — носить водостойкие тона....
На несколько секунд становится плевать, что я сижу на коленях по большому счету чужого мужчины и позволяю ему трогать себя. Становится даже плевать, что этот мужчина стянул с меня платье, оставив в одном белье, а до этого без спроса поцеловал в губы.
Этот день определенно идет куда-то не туда.
— Согрелась? — спрашивает Макаров.
Он проводит ладонями по моей спине, разгоняя кровь, и как бы невзначай касается губами моей макушки.
— Ты перестала подрагивать.
И вот что ему сказать?
Я действительно согрелась.
Его непрошенная теплотерапия помогла.
Вскоре Анфиса приходит с одеждой.
Я оборачиваюсь на шорох и замечаю, как она делает осторожные шаги сквозь сумрак. Первые ей даются сложно, но потом она привыкает к темноте и находит нас с Макаровым. Я до сих пор сижу в его руках, смирившись с участью, и просто жду, когда мне дадут хоть что-нибудь кроме мужского пиджака.
— Наконец, — изрекает Макаров.
Изображает недовольство, хотя был бы не против, если бы Анфиса поехала за одеждой в соседний город.
— Я нашла джинсы и рубашку.
Анфиса кладет магазинные упаковки на соседнее кресло. Потом понимает, что их надо раскрыть, и срывает верхушки. Я наблюдаю за ней, словно она мой клиент, и вновь вижу ее нервозность. Она совершенно точно выбита из колеи. Пытается не подать виду, а сама переживает и боится слова лишнего сказать. И это не прежняя ревность, а именно страх.
Я опускаю глаза ниже. Оглядываю ее наряд, утыкаясь в бархатные туфли на высоком каблуке. Они пластмассового зеленого цвета, довольно светлые… Так что на них можно разглядеть разводы от капель воды.
— Я дальше сама, — я перехватываю ее ладони, забирая джинсы.
Наши глаза встречаются. Анфиса на секунду поднимает взгляд на мое лицо и прочитывает то, что я всё поняла.
Это она толкнула меня.
На эмоциях.
Импульсивная мстительная вспышка, которая ослепила ее из-за того, что Макаров поцеловал меня.
И она уже жалеет.
Не о своем поступке, а о последствиях.
Боится гнева босса, если правда вскроется.
— Ты свободна, Анфиса, — добавляю.
Я пересаживаюсь на другое кресло и сдираю бирки. Каблуки Анфисы стучат в обратном направлении, она уходит, и мы с Макаровым снова остаемся наедине.
— Спасибо, — я накидываю на плечи рубашку и возвращаю ему пиджак.
Он не сразу замечает мой жест.
В нем удивительным образом сочетается напористость и деликатность. Он только что распускал руки, а тут отвернулся, чтобы девушка могла спокойно переодеться.
