Автор
В здании нет тринадцатого этажа: удивительное обстоятельство, когда ты пытаешься добраться до своего места работы. Я замечаю это в лифте — кнопка 12 означает кнопку 14. Нагнувшись, я проверяю себя в кабинке, желая убедиться, что все в порядке: пиджак на месте, блузка светится белизной и макияж не исчез. Временное решение для моей вечной проблемы с тушью — носить водостойкие тона....
Интересно, они уже помирились?
Анфиса приводит меня в кабинет босса. Он скрывается за высокой серой дверью, которую Анфиса лишь толкает. Внутрь девушка не входит. Я делаю это в одиночестве, перешагиваю порог и оказываюсь в огромной комнате.
Я коротко оглядываю стильный и светлый кабинет. Он выглядит пустым, словно специально заготовлено место для очередного секундного каприза босса. Есть куда поставить бильярдный стол или сделать лунки для гольфа, да и частный самолет можно посадить при желании. Кабинет действительно огромный.
Макаров стоит у окна.
Слепо смотрит перед собой, давая мне пару безопасных мгновений. Можно спокойно оглядеть его. У него довольно брутальная внешность, жесткие черты лица и пронзительный темный взгляд. Причем словом темный я описываю не цвет, а ощущение. После его взгляда остается волнующее послевкусие, как от чего-то сумрачного и опасного. И кажется, Макаров знает за собой эту особенность. Он смягчает впечатление усмешками и бархатной подкладкой в голосе.
— Доброе утро, — произносит он, оборачиваясь на шорох. — Ирина Андреевна.
Ему нравится мое имя?
Он так его произносит, что непонятно, насмехается или просто любезничает.
— Доброе утро, — я киваю и делаю несколько шагов вглубь кабинета. — Алексей Дмитриевич.
— Тебе показали твой кабинет? Понравился?
— Очень даже, — не вижу смысла что-то придумывать, я работала в тройке мест до его компании и нигде мне не выделяли кабинет с панорамными окнами и модной мебелью.
Я снова осматриваюсь. Секретарь сказала, что у него важная встреча. Но в кабинете больше никого. Остается только считать его шаги. Мужчина подходит ближе, почти вплотную, и отточенным движением поправляет манжет рубашки. Она глубокого синего цвета, как море в штормовой день. Пиджака нет, а галстук вызывающе расслаблен, подсказывая, что его пару раз дернули со всей силой.
— У меня возникла проблема, — говорит Макаров, наконец отпуская манжет и переставая отвлекать мое внимание на широкое жилистое запястье.
Я молчу.
А что тут скажешь?
Я пока не понимаю, к чему он ведет.
— Но моя невеста вчера кончилась, — цинично замечает Макаров.
