Автор
На поляне грибы выросли столь плотно, что трудно было не увязнуть. Мэри и Ормас с нетерпением ждали рассвета, чтобы начать поиски драгоценных корешков. Полупьяная хозяйка сердито хлопала чуланом в расстройстве от неполученных пирожков. В воздухе витал аромат сырости и гниения - идеальная почва для грибного кушаний....
Бабуля, которая так хладнокровно продала свою «внучку» первому попавшемуся мужику, прижимала к груди мешочек с золотом, будто ничего важнее в жизни не было.
Дура.
Одно из главных правил: хочешь жить спокойно, никогда не бери у джинна золото. Особенно у злого джинна. Особенно у такого, что на грани обращения. Потому что джинны никогда ничего не делают по доброте душевной.
Тетка не знала ни об этом правиле, ни о том, что перед ней злой джинн. Она продолжала баюкать золото, не догадываясь, что потратить его так и не сумеет.
* * *Из-за того, что со мной был живой груз, прицел немного сбился.
Я переместился не в свою комнату, а на площадь перед домом. Причем очень удачно.
Здесь был Овеон. Здесь были мои ребята. Здесь было десятка два магов. И пара сотен простых солдат.
И все они как по команде замолчали и уставились на нас.
Зашибись!
Джинн, о котором и так слава не очень хорошая, и зареванная девчонка. Теперь все подумают, что я совсем с катушек слетел и таскаю к себе беспомощных девиц, чтобы жестоко над ними надругаться.
Вот что за нелегкая занесла меня в этот поганый Кемар, да еще и в торговый дом?
Овеон побагровел и сделал шаг ко мне.
— Я сейчас, — бросил ему коротко и устремился в сторону ближайшего дома, чуть не волоком таща за собой рыжую. Мне кажется, она была уже на грани того, чтобы свалиться в обморок.
— Хельм! — пророкотал командующий лагерем, — ты совсем…
— Минуту! Сейчас вернусь! — толкнул плечом дверь и ввалился внутрь дома.
Моя комната располагалась на втором этаже.
Я кое-как отпер дверь и заскочил внутрь, чувствуя, что еще мгновение и вместо рук у меня останутся две головешки. Овеон не снял призыв с браслетов и по-прежнему требовал, чтобы я немедленно явился под его светлые очи.
— Значит так, — поставил ее на ноги и махнул рукой, обводя скупую обстановку, — это моя комната. Ты сидишь здесь и никуда не выходишь! Поняла?!
Она смотрела на меня широко распахнутыми, прозрачными от слез глазами.
Вот горе луковое!
— Кивни, если вообще понимаешь, о чем я, — рявкнул раздраженно.
Она испуганно вздрогнула, отшатнулась, а потом медленно, через силу кивнула.
Вот я дуб. Еще больше запугал. Ладно, потом разберемся.
— Мне надо уйти.
