Автор
В тени уединенной мастерской сквозь пыль и дым можно было разглядеть незримое оружие, создаваемое Беломиром из золотистого лома. Здесь правила были другими, а риск — бесконечным. Вот в этом месте каждый сам для себя вырабатывал собственные законы и рисковал все на кону....
Их и без того в любом трактире и накормят, и напоят, и спать уложат. А нет трактира, так они в любой дом войдут и горя знать не будут. А они все денег требуют. Подать церковную плати, десятину отдай, да еще и с торговлишки всякой свою мзду имеют. А попробуй молебен какой отслужить попросить? Без серебра из церкви взашей вытолкают. Так что себе они первым делом служат, а не богу.
– Да ты совсем ума лишился, коли на святых отцов напраслину такую возводишь! – уже хрипя от бешенства, выкрикнул княжич.
– И в чем ты тут напраслину увидел? – устало усмехнулся сотник.
– Еретик! – сказал, словно выплюнул, княжич."
"– Врешь, паря, – фыркнул сотник. – Я в Господа нашего всей душой верую. И в одну с тобой церкву хожу. И требы все служу, как то велено. Да только я еще и видеть всякое умею. Примечать то, на что другой и не посмотрит, потому как вою без того не выжить. За то батюшка твой меня и ценит.
– Вот, значит, как, – беря себя в руки, зло выдохнул княжич.
– Ты, может, запамятовал, да только князь, батюшка твой, мне рядом с тобой сказывал, что ежели ты глупость какую задумаешь, приказов тех не исполнять, а поступать так, как сам решу. Так что, хоть ярись, хоть дерись, а сделаю я так, как сказано. Быть твоим холопам поротыми, а за обиду я тому вою виру уплачу.
– Пес! Пес! Пес проклятый! – яростно выкрикнул княжич, хватая со стола кружку и со всей дури швыряя ее в закрывшуюся дверь. – Не хотят служить. Верно мне сказывали, нет в земле нашей добрых слуг. Все норовят по-своему изладить, да еще и хозяина виноватым выставить, – шипел он, брызгая слюной и мечась по комнате.
Тихий стук в дверь заставил недоросля замолчать и схватиться за рукоять кинжала.
– Войди, кто там!
В приоткрывшуюся дверь проскользнула тощая фигура в черной рясе и у самого порога, глубоко поклонившись, еле слышно произнесла:
– Ты в ярости, светлейший. Чем может тебе служить недостойный чернец?
– Мой сотник отказался исполнять мой приказ. Повинен смерти, – гордо подбоченившись, с пафосом ответил княжич.
