Кажется, я кричала, умирая от наслаждения, и куда громче, чем первый раз, потому что ощущения охватили до последней клеточки, до кончиков пальцев. На какой-то миг показалось, я растворилась, перестала чувствовать себя, окружающее, вообще все. Ох-х-х-х… И опять вопрос, воздержание виновато в таких мощных ощущениях или… опытные руки Эрсанна?..
— Я-а-а-а-ан, — низкий голос раздался у самого уха, и я осознала, что обессилено лежу на груди Морвейна-старшего, дыша как загнанная лошадь, не в силах пошевелиться и хотя бы сесть как-нибудь… поудобнее, что ли.
А его ладони лежат на моих бедрах, юбка бесстыдно задрана почти до пояса, и… я тихо млею от этой ненавязчивой ласки, хотя смущение уже зашевелилось на границе сознания. Хорошо, лицо можно спрятать на плече, осторожно вдыхая аромат можжевельника, цитруса, и совсем чуть-чуть — сигар. Умопомрачительная смесь, чисто мужская, от которой волосы на затылке встают дыбом. И тянет совершать безумства, например, взлохматить шевелюру Эрсанна, самой снова поцеловать его… Ян-н-на-а-а-а. Вздрогнула, собственные порывы вогнали в нервные переживания почище действий Морвейна-старшего.
— Ты же понимаешь, что это не все, скромница моя? — жаркий шепот обжег шею чуть пониже уха, и я вдруг сообразила, почему же не очень удобно лежать."
"Судя по ощущениям, Эрсанну холодного душа явно будет мало, пожалуй, тут только ледяная ванна поможет. Ну или… Лицо залил жар, когда вспомнила озвученные условия. Чтобы я, попросила? Да ни за что в жизни. Умру от смущения. Но Эрсанн может чувствовать эмоции человека, и не будем хотя бы себе врать, милочка, тебе понравилось, и ты хотела этого. Вслух не скажу, нет. Злость не наскребалась, возмущение тоже, только смущение нарастало, я боялась пошевелиться, чувствуя, как в живот упирается нечто твердое и… м-м-м, приличных размеров. Хорошо, Эрсанн все-таки в штанах. Мелькнула недавно виденная картинка, как леди Ульвен ублажала Морвейна-младшего, и от жгучего стыда аж уши запылали. Не-е-е-е-ет, я уж точно ТАКОЕ делать не буду. И в прошлом не особо жаловала.
— Поможешь мне, Яночка? — вкрадчиво осведомился его наглая светлость, и меня аж дрожь пробрала от откровенного намека.
И что ответить? Что он имеет в виду, сам, что ли, не в состоянии справиться? О-о-о-о-о, какой бесконечный вечер…
— От-отпустите меня, а, — пробормотала, уткнувшись носом в тонкое кружево на рубашке.
Разбежалась, дорогая моя. Ладони Эрсанна сжали плечи, он поднял меня, но я упорно прятала взгляд, нервно сжимая лиф и проклиная трясущиеся пальцы, которые никак не хотели справляться с крючками.
— Нет, — последовал спокойный ответ, ладони провели по моим рукам, пальцы обхватили запястья. — Оставь в покое платье, Яна, — за мягкими нотками слышалась настойчивость. — Потом застегнешь.