Я закончила рассказывать про первых королей нынешней правящей династии и замолчала, поглядывая на Морвейна-старшего. Что дальше?
— Молодец, — снова кивнул он и… в следующий момент меня буквально уложили, обняв одной рукой за плечи, а вторую положив сверху. — Знаешь, сегодня был такой сложный день, в какое-то ужасное мгновение я даже подумал, что потеряю сына, — Эрсанн замолчал."
"Я затихла, как мышка, прислушиваясь к его дыханию. Моя ладонь упиралась в мерно вздымавшуюся грудь, эмоции кружились невесомыми лепестками. От ощущений, пугающе-нежных, непривычных, становилось жарко. Давненько я не чувствовала себя просто женщиной, не игрушкой, не сексуальным объектом на одну ночь.
— Очень хочется, приходя домой, оставить за дверью бесконечные жалобы магов друг на друга, попытки магией прикрыть собственные грязные делишки, всю эту шелуху, — продолжил Эрсанн, и от его неожиданной откровенности сердце глухо бухнулось о ребра, волнение окатило горячей волной. — И чтобы тебя ждал кто-то, с кем можно провести приятный вечер, поговорить о чем-то приятном или просто помолчать, — снова пауза, и теплые губы осторожно касаются моего лба, усиливая смятение. — С кем можно расслабиться…
Эй, эй, мы так не договаривались, не надо мне душу изливать. Я, это, я вообще посторонняя в этом доме. Эрсанн, черт, ну что же ты делаешь, зачем еще больше стираешь между нами границы…
— Наше общество хоть и в определенной степени придерживается свободных нравов, слишком сильно подвержено условностям, — тем временем, приступ откровенности Эрсанна продолжался, и приходилось слушать, оставив бесполезные попытки понять, с чего вдруг такая честь. — Наши женщины, Яна, пусть и не настолько зажатые, как ты, — тихий смешок, мои щеки вспыхнули от смущения, и я возмущенно засопела. Меня погладили по плечу, и возмущение растаяло, как первый снег под еще ласковым осенним солнышком. — Не злись, лично мне нравится, я уже говорил, твоя застенчивость очаровательна после всех этих призывных взглядов и готовности ко всему по первому щелчку, — Эрсанн поморщился, пока я приходила в себя от очередной порции признаний Морвейна-старшего. — Так вот, наших женщин не учат быть естественными, их цель в жизни — удачно выйти замуж и пользоваться богатством и положением мужа, хвастаясь перед подружками достатком. От них не дождешься ни тепла, ни заботы, — Эрсанн вздохнул. — Всего того, чего хочется, приходя домой после трудного рабочего дня.
Снова молчание. Я рассеянно разгладила складку на его рубашке, окончательно сбитая с толку.
— Это… к чему все? — спросила дрогнувшим голосом, не решаясь поднять взгляд.
— Ты живая, Яна. Не идеально вышколенная будущая жена аристократа, знающая этикет и правила поведения в высшем обществе чуть ли не с рождения.