Я к нему на плечо легла, а… ну, он обнял, потом поцеловал, и настойчиво так, я даже растерялась от неожиданности.
Лорес снова перебил — а я краем сознания отметила, что уже не пальцы, вся ладонь лежит на бедре. Мне же очень хочется чуть повернуться и согнуть ногу, улечься поудобнее. Эм-м-м-м, в таком случае, если Морвейн-младший не уберет руку, поза получится… ну очень двусмысленной.
— Он начал к тебе прикасаться, ласкать? — с убийственной прямотой уточнил Лорес. Прямо допрос с пристрастием. Ну зачем ему так подробно, непонятно, что ли? — Ты испугалась, или тебе понравилось?
— Было приятно, — призналась я, воскрешая в памяти ту ночь. — Немного страшно от неизвестности, ну, смущалась, потому что не знала толком, что делать, собственная неопытность напрягала, — с удивлением заметила, что неловкость, мешавшая в начале моей исповеди, незаметно испарилась, говорилось значительно легче, даже несмотря на поправки Лореса. — В общем, нас вдвоем оставили, остальные ушли из комнаты.
Мой рассказ снова прервался, на сей раз появлением Эрсанна. Уже в свободной рубашке и штанах, как он обычно дома ходил, и спокойствие разом оставило меня, едва представила, какую картину он узрел. Запнулась, стремительно краснея, тело напряглось, рука потянулась одернуть платье. Старший Морвейн лишь окинул нашу парочку заинтересованным взглядом, поднял бровь, преспокойно уселся на стул и налил вина.
— Будешь? — кратко спросил, и я поспешно кивнула, сражаясь с могучим приступом неловкости.
Лорес, заметив мое состояние, тихонько погладил большим пальцем бедро, чуть крепче прижал к себе, и я почувствовала, как он коснулся губами макушки.
— Перестань, — мягко, но вместе с тем настойчиво произнес он. — Нас двоих уже пора перестать смущаться, Ян. Что дальше?
Ох. Теперь еще и Эрсанн будет слушать. Вернулось смятение, а пока я лихорадочно соображала, как бы так побыстрее закруглить историю, ладонь Лореса, та, которая на бедре, медленно и неумолимо двинулась вверх, к той самой пикантной паутинке, которую надела сегодня.
— Ну, дальше, — я прочистила горло, голос звучал сипло. — Все случилось, — вдаваться в подробности, как парнишка терпеливо доводил меня до точки кипения, и как снял трусики только в самый последний момент, не буду."
"Это слишком личное. То самое, когда и хочется, и колется, тело уже горит от желания, а в сознании как стена, проклятые установки, вбитые с детства, что это — плохо. Подошел Эрсанн, молча протянул бокал с вином, и пришлось таки чуть повернуться, поменять позу, чтобы удобно было пить. Села на бок, чуть согнув колени, и получилось, что… ну, практически забралась на постель и колени Лореса. И поднятое платье также продолжало демонстрировать кружево на чулках и подвязку.