Пальцы младшего лорда проникли особенно глубоко, нащупав ту самую точку, о которой столько разговоров в моем мире. Темнота перед глазами взорвалась, и я закричала, выгнувшись, сгорая в огненном шквале наслаждения, обрушившемся на меня. А потом догнала вторая волна, и еще — Лорес руку не убирал и продолжал нежно поглаживать языком, пока я, совершенно опустошенная и обессиленная, не затихла, тяжело дыша, в объятиях Эрсанна. Мир перестал существовать…
Медленно возвращалась реальность, а вместе с ней и осознание произошедшего. Мозг отстраненно фиксировал детали: сижу на коленях Эрсанна с бесстыдно раздвинутыми ногами и обнаженной грудью. Лорес тихонько поглаживает бедра, стреляющие огненными искрами. Эрсанн так и не убрал рук с моей груди, а точнее, с моих ладоней, которые лежат на ней. И… я свое получила. А они? Мысли шевелились вяло, додумать не успела.
— Я-а-а-а-а-ан, — прошелестел голос Эрсанна, вызвав дрожь. — Яночка, милая моя девочка…
Мозг расплавился от этих слов, наполненных нежностью, и извечный спутник моих чувственных наслаждений, стыд, вдруг передумал мешать жить дальше. Хотя неловкость осталась, ведь повязка по-прежнему на глазах, я все так же амебой почти лежу на Эрсанне, а… а Лорес между моих ног… И что дальше? Волнующий вопрос настойчиво зашевелился в пустой голове, а вместе с ним подняло голову и беспокойство. Эм. Секс?.. Тогда без всяких условий. Пожалуйста, ну пожалуйста, вы же чувствуете все, зачем вам слова.
— Продолжим, Ян?
Лорес, и голос такой же мягкий и настойчивый, очень похожий на отцовский. Внутри все встрепенулось, радостно откликнувшись, и даже повязку уже не хотелось снимать, и все равно, как собирались продолжить… Я еще не совсем отошла от пережитого наслаждения, и меня можно брать тепленькой, но… Подсознание проснулось очень невовремя, уж не знаю, что послужило толчком — слова ли Лореса, повязка, или что-то еще. Всколыхнулись вбитые с детства установки, в ушах зазвучал громкий, злой голос матери, отчитывающий, что сразу прыгать в постель к мужику — верх неприличия и распущенности. Та проповедь на несколько часов, после прочтения дневника… Зачем, господи, ну зачем я это вспомнила?
Поперхнулась вдохом, сердце превратилось в кусок льда, меня сковал тяжелый приступ стыда, проснувшегося от этих нечаянных воспоминаний. Дернулась в руках Эрсанна, ничего не ответив его сыну, настойчиво захотелось к себе в комнату, переосмыслить случившееся и дать последний решительный бой моим тараканам. Да только кто ж мне даст спокойно уйти после такого. Забыла, с кем имеешь дело, Яна?
— Что случилось? — тут же отозвался Эрсанн, крепче обняв меня уже двумя руками, причем моих при этом не отпустил, и платье поправить не получилось. — Яна, что не так? — настойчивый какой.