Глубоко вздохнула и переступила порог, запоздало мелькнула мысль, а… что, если его светлость изволят по спальне без ничего рассекать? Никого же нет, он у себя в комнате. Ой, ну и ладно, чего я там не видела. Один раз только, правда, но… Хм-м, с удовольствием посмотрю второй. Тем более, есть, на что. Судя по жару на лице, щеки стали пунцовыми, но гнать мысль не стала. Лучше буду думать о… несомненно выдающихся достоинствах Лореса, чем гонять одни и те же вопросы и сомнения по кругу. Так что, Яна, прекращаем думать, что твои знаки внимания выглядят глупо. И вперед и с песней. Я расправила плечи, и смело встретилась взглядом с Лоресом, все-таки уже одетым. Его удивленное лицо несказанно обрадовало, и я ухитрилась присесть в реверансе, удерживая поднос, и ответить преувеличенно почтительным голосом:
— Ваш завтрак, милорд.
Лорес хмыкнул, одарил очередным взглядом, потом вдруг весело ухмыльнулся и уселся на кровать, опершись на руки и чуть откинувшись назад.
— Покормишь? — вкрадчиво поинтересовался Лорес, и в темно-голубой глубине загорелся хищный огонек."
"Очередная провокация? Да с радостью поддамся, черт возьми. Здравствуй, новая жизнь. Я еще раз присела в реверансе, загадочно улыбнулась и подошла, поставила поднос рядом с ним и… приподняв юбку, села верхом на его колени. Двусмысленно, да, неприлично, да. Ну и что? Охватило шальное, хулиганское настроение, и я окунулась в него с головой, с восторгом отдавшись этому новому, непривычному и такому притягательному ощущению. Зрачки Лореса резко расширились, но я не дала ничего сказать, коснувшись пальцем его губ. Другой рукой взяла вилку, отломила кусочек омлета и поднесла ко рту Лореса.
— Ам, — игриво произнесла, не сводя с него взгляда.
Процесс кормления младшего лорда совершенно неожиданно завел так, что к моменту, как опустели тарелки, я дышала, словно загнанная лошадь. А его светлость, включившись в игру, так медленно снимал губами кусочки с вилки, с таким довольным видом облизывался, так многообещающе смотрел на мои губы, когда я клала кусочек себе в рот, что меня одолевали крайне неприличные мысли. От которых я в кои-то веки не шарахалась, а наоборот, смаковала, и яркий румянец, вовсю расцветавший на щеках, уже не смущал. Скрывать от Лореса мое состояние, когда он отлично мог чувствовать эмоции, я при всем желании не могла, да и… Пусть видит, как действует на меня, они же с отцом мне регулярно демонстрируют. Чем я хуже?
Лорес, прожевав последний кусочек, аккуратно вынул вилку из моих рук, отложил на поднос, но я не дала ему ничего сказать.
— Сама готовила, — проворковала, водя подушечками по его губам. — Понравилось?
— Вку-у-у-усно, — протянул младший Морвейн и поймал мои пальцы, пощекотав языком.