Лимер не дочь леди Нолейв, она старше близнецов на год — тоже факт. Снова отложила иголку и дописала сведения на листок. За детей хорошо заплатили. Неизвестный нападавший носит на ауре метку рода матери — почему? Подняла голову, рассеянно посмотрела на Лореса.
— А что с признанием детей и метками, можно еще раз для непонятливых? — спросила лорда следователя. — И с наследованием магии?
— Можно, — младший улыбнулся уголком губ, откинулся на спинку и посмотрел на меня. — Вообще, при рождении в законном браке дети получают метку отца, с магией немного сложнее. Какую категорию унаследует ребенок, заранее предсказать невозможно, единственное только, выше, чем у отца, она в большинстве случаев быть не может. Чаще всего, если род сильный, старший сын наследует ту же самую категорию или на одну ниже, девочки — чуть меньше. Иногда, очень редко, выходит так, что у сильных магов может родиться ребенок выше на категорию, но это действительно редкие случаи, и только если у отца от восьмой и выше. Собственно, у моего деда восьмая, а у папы девятая получилась, — улыбка Лореса стала шире.
Я подняла брови — так у Эрсанна еще и папа жив? И где он, интересно? А мама? Эм-м, стоп, вопросы о семье Морвейнов оставим на потом. Сейчас другое важно.
— Хорошо, а категория матери влияет как-то на распределение магии? — уточнила я, вернувшись к вышивке и не глядя на лордов.
Теперь понятно, почему Лимер без дара. Скорее всего, ее отец не знатных кровей. А у настоящей дочери Сигирин вполне может быть какая-нибудь пятая категория, что для женщины очень и очень неплохо.
— Конечно, предпочтительнее, чтобы она обладала не слишком низкой, — Лорес кивнул. — Но основное влияние на наследование категории оказывают конечно способности отца. Поэтому аристократы тщательно следят за заключением браков.
— Хорошо, с магией более-менее понятно, а что с меткой? — вернулась я к прежней теме. — Получается, у законных она отцовская, а у незаконных — матери?
— Да, именно так, — теперь отвечал Эрсанн. — Только в случае официального признания ребенка в храме Эгвена метка меняется на родовую отца.
— О, как, — я нахмурилась, углубившись в сопоставление разрозненных кусочков. — Значит, даже если детей забрал отец, сына он не признал, получается? Если на нем осталась метка Нолейвов?
— Видимо, так, — согласился Эрсанн. — И вот тут мы можем крупно промахнуться, если неизвестный все-таки признает сына, спасая его от наших поисков. Мы просто не поймем, что это именно он, даже если рядом стоять будем."
"Я снова задумалась, потом взяла перо и записала. Итак: Лимер — не дочь Сигирин, а значит, случайная жертва. У самой Сигирин была двойня, сын и дочь, которых забрали из приюта почти сразу. У сына осталась метка матери, значит, отец не признал. Так? Так.