Удивляло, что попытки не прекращались, несмотря на подобную перспективу, уж очень видимо притягательный головной убор, корона Арнедилии.
— Все, ребята, я домой, — Эрис выпрямилась. — Вы отдыхаете завтра, а мне снова предстоит бегать по всему городу, — она хмыкнула. — На Охоте не только Малый двор был, там еще обычных гостей с подходящей категорией тоже наберется. Так что займусь допросами.
— На ужин не останешься? — уточнил Лорес.
— Нет, спасибо, — гостья поднялась. — Рада бы, да устала сильно, хочу отдохнуть.
— Пойдем, Ян, — Эрсанн поднялся. — Проводим Эрис и ужинать."
"Ну, пойдем, так пойдем. Время пролетело незаметно за всеми событиями, и за окном уже догорал закат — тут вообще темнеет рано, Арнедилия страна южная. Леди Солерн ушла, а мы направились в столовую. И вот тут на меня со всей ясностью вдруг накатило осознание, что собственно до момента Х остаются считанные часы. Когда надо принимать решение. Точнее… оно принято, только вот… Двое? Или один? Или все-таки двое? И как это сказать? Вообще не представляю обсуждение столь деликатного вопроса. Уткнув глаза в тарелку, я ковырялась вилкой в маленьких тефтельках из куриного фарша в томатном соусе и совершенно не чувствовала вкуса еды. В столовой царила тишина, Морвейны ели молча, и с каждой минутой мне становилось все неуютнее — я всей кожей чувствовала их взгляды. Напряжение внутри росло, а вместе с ним глухое раздражение — не надо давить на меня. И так помню, что сегодня за вечер… Пальцы начали дрожать, и покосившись на лордов, поймала от одного и второго внимательные, чуть прищуренные взгляды. В которых читалось ожидание и чуточку нетерпения.
Между прочим, всего восемь вечера, детское время, или они как, типа раньше сядем, раньше выйдем? Или планируют растянуть удовольствие? Или рассчитывают, что если уж не решусь сразу на двоих, то по очереди буду в спальни бегать, до утра? А может, вообще уверены, что я вот прямо вся такая уже раскрепощенная, устрою им сеанс соблазнения в лучших традициях приватных танцев моей родины? С тем самым бельем, которое Эрсанн подарил? Ну конечно, с разбега. Чего так разнервничалась, сама не понимала, и оттого злилась еще больше. На себя, на Морвейнов, на чертову неуверенность, что вдруг подняла голову. Одно дело целоваться, обниматься и позволять прикасаться к себе, и совсем другое дело — дойти до конца. Да еще и озвучить свои желания. В которых я уже сильно сомневалась. Подсознание отчаянно рвалось на прежние рельсы, где ему было удобно действовать по старым шаблонам. Да, перемен я ужасно боялась, до дрожи в коленках. А эта ночь изменит все. Уже окончательно и бесповоротно.