В темном проходе скрывается опасность: молодая служанка-леди бежит от врагов, прячется за поворотами и никогда не знает, когда остановиться. Опасное приключение тянется на протяжении каждой узкой улочки, каждых плаща штриха и каждого крашеного лица на противоположной стороне дороги....
Могу хотя бы по мелочи отомстить за мою расшатанную их знаками внимания нервную систему? Взяла салфетку, аккуратно промокнула губы, отпила чай.
— Нет, все в порядке, — ответил ровно Лорес.
Вот и ладушки.
— Гости к восьми начнут приезжать, к семи переоденься, — заговорил его отец. — И, Яна, прическу другую сделай. Этот пучок тебе вообще не идет, — последовало еще одно указание. — Насколько длинные у тебя волосы?
Ч-черт, опять про мою внешность. Вот тут я уже не выдержала.
— Прошу прощения, милорд, но поскольку я постоянно занимаюсь делами по дому, и на кухне часто бываю, а чепчик вы мне запретили носить, — мой голос прошел по опасной грани между спокойствием и язвительностью, — приходится убирать волосы.
Сердце на мгновение замерло от привычного испуга, когда характер брал верх над вколоченными с детства рефлексами молчать и возмущаться только про себя. Но… Мне некогда утром думать, как выгляжу и что соорудить на голове так, чтобы не мешало, и одновременно красиво было.
— Не язви, — со смешком одернул Эрсанн, но вроде по-доброму, значит, не сильно задела моя отповедь."
"Украдкой перевела дух и поспешно закусила оладушком, дабы не ляпнуть еще чего.
— Лорес, нужно заехать еще в одно место, — Морвейн-старший выразительно посмотрел на сына.
— Да, понял, — младший наклонил голову. — Тоже так подумал.
У меня одной ощущение, что беседа относится ко мне, но я ни черта не понимаю? Что за интриги вокруг моей скромной персоны? Я подчеркнуто невозмутимо допила чай, сложила на поднос пустую посуду, присела в реверансе.
— Прощу прощения, милорды, дела ждут, — взяла поднос и развернувшись, направилась к двери с прямой спиной.
Ну и пусть аж мышцы свело от взглядов, ускорять шаг и сутулиться не буду. Пусть смотрят, чтоб у них глаза повылазили. Щеки горели так, что спички можно зажигать, и хорошо, что Морвейны этого не видели.
— Молодец, Яна.
До кухни добиралась на полусогнутых, кураж закончился, оставив растерянность, нервное волнение и возрастающее с каждой секундой беспокойство насчет вечера. Так, стоп, кухня, припасы, столовое серебро и чайный сервиз. И гостевые спальни, Янка, не забыть. Работа не ждет. Кое-как вернув себе самообладание, поторопилась в кухню.
