В глубине Алмазных гор затеряна вотчина Арнов, где служанка томится уже два года. Под мрачным небом вечных дождей её ждёт встреча с возвращающимся хозяином, которая грозит изменить всё. Атмосфера страха и напряжения сгущается с каждым днём в этом забытом краю.
Такой уж он красивый да обходительный. Вот бы он на меня внимание обратил! Уж я бы для него все-все сделала!
Я улыбнулась. Похоже, так думала не только Светица, но и все остальные служанки. Кроме, пожалуй, Минки. Та на самого хозяина нацелилась, что ей какой-то управляющий?
— Ну вот, жди здесь, — остановившись у кабинета, сказала Светица.
Она тихо постучала и приоткрыла дверь, из-за которой доносились громкие голоса.
— Кто там еще? — недовольно спросил управляющий.
— Дан Кражич, меня послали узнать, когда обед накрывать?
— Какой обед? — хмуро спросил дан. — А, обед… Нам бы тут до вечера управиться!
— Так что мне дворецкому сказать?
— Через час, — ответил управляющий.
— А как же…
— У тебя все? — перебил Светицу дан Кражич.
— Тут еще Илинка с вами поговорить хочет, говорит, важное что-то, — растерявшись, пискнула служанка.
Я думала, дан ее не услышит, но он подошел к двери, уставился на меня и спросил:
— Что у тебя?
Я протянула ему сложенную бумажку.
Управляющий развернул ее, прочитал и посмотрел на меня с задумчивым прищуром.
— Сама слышала? — тихо спросил дан и, увидев мой кивок, пригладил кончики светлых кос. — Рагж вардан! — выругался он. — Жди здесь. Я сейчас.
Он исчез в глубине комнаты, но вскоре вернулся и протянул мне мою же бумагу.
— Иди к милорду, он сейчас у себя в покоях, отдай ему это и ответь на все вопросы, поняла? — он посмотрел на меня с сомнением и добавил: — Да не бойся. Хозяин тебя не обидит.
Я вздохнула. Хозяин-то может и не обидит, а вот зверь его… Тот запросто в глотку вцепится. Недаром который раз уже примеряется.
— Чего стоишь? Бегом! — рыкнул на меня дан Кражич, и я сорвалась с места.
Штефан
Он держал в руках бумагу и смотрел на запыхавшуюся девчонку. Щеки ее раскраснелись, глаза сверкали, грудь под платьем взволнованно поднималась. Хороша… Рагж! Очень хороша. Вот сейчас, когда рядом стоит и он может рассмотреть чистую нежную кожу, губы сочные, цвета спелой малины, маленькие, совсем не крестьянские руки, пальчики крохотные…
Почему-то представилось, как эти самые пальчики касаются его живота, развязывают тесемки штанов, пробираются ниже…
Зверь настороженно принюхался. Не верит. Никому не верит, особенно таким, с виду безобидным.
— Значит, ты слышала, как двое неизвестных разговаривали под дверью кабинета? — переспросил он, не отводя взгляда от прозрачных, быстрых, как вода в Затонке, глаз.
А на душе темно. Тягостно. И муть со дна поднимается, не дает вздохнуть.
