А они охотно поверили!
И смотрят на меня теперь свысока, как на безграмотную недоразвитую человечку, пригретую высокоразвитым обществом магов из жалости. А я ещё и не ценю эту высочайшую милость, дурында такая.
Что ж, раз так, значит, буду играть роль дурынды. При правильном подходе это поможет мне обернуть подставу Пырща против него самого. По крайней мере, я на это очень надеюсь…
Ненавижу давить на жалость, но другого выхода пока не вижу.
Пырщ наверняка думал, что я начну злобно спорить и настрою комиссию против себя ещё больше.
А я опустила голову и, едва не плача, призналась:
– Простите… вы, конечно, правы. Да, мне сложно принять, что со мной возятся и помогают. Я росла сиротой, без родителей… поэтому привыкла постоянно защищаться и отвергать чужую помощь. Я искренне стараюсь поверить, что мне действительно желают добра, но получается не всегда. Ведь не раз было такое, что люди притворялись сочувствующими, а потом использовали меня в своих интересах…
Примерно минут пять я грузила их таким образом и сама себя разжалобила так, что глаза и впрямь заслезились.
– Мы поняли, – прервала меня блондинка, наконец. Её голос стал на градус теплее. «Главбух» при этом смотрела недоверчиво, но вроде бы без прежней ненависти. Мужчина же выглядел сочувствующим. Однако мне показалось, что он больше изображает эмоции, чем ощущает их. Такой, как он, вполне способен тем же сочувствующим тоном заявить что-то вроде: «Ну что ж, у нас не остаётся другого выхода, кроме как активировать печать, девочка. Ничего тут не поделаешь».
Что ж, в любом случае мне удалось немного сдвинуть их отношение в сторону жалости, пусть и чуть брезгливой. Это уже что-то. Однако всё очень быстро изменится, если они узнают, что я совершенно не готова к экзамену.
Что, если сейчас они начнут меня расспрашивать о том, чему я научилась?
Я закрыла лицо руками и издала длинный всхлип, будто собираюсь зареветь.
– Можете идти, – раздался голос блондинки. Ура! Но она тут же добавила: – Только, Маргарита, учтите – если вы не соберётесь и через три дня на экзамене не продемонстрируете хороший результат… слёзы и рыдания вам не помогут.
Я только вздохнула. Ещё бы. Члены комиссии – совсем не дураки. По крайней мере, не все. Поэтому действовать надо осторожно и не переусердствовать со своей ролью сироты.
Уже шагнув к двери, я обернулась и робко уточнила:
– Скажите, экзамен очень сложный?
Внезапно в разговор вступил мужчина, впервые за всё время.
– Не очень, – вполне себе по-человечески заверил он и даже ободряюще улыбнулся под осуждающим взглядом «главбуха». – Первичные чары вы наверняка уже освоили и отточили на тренировках, а значит, проблем не возникнет.