Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
Да пошла Катька на хуй! Сейчас я трахну чуткую трепещущую в моих руках девчонку, а не шлюху, которая с мужем ебалась с презиком, а потом притащила домой букетик венеры!
Подхватил бабочку на руки, – какая же она маленькая! – и отнёс к кровати. Уложил на матрац, стянул юбчонку, обнажая стройные бёдра, провёл нежно по выступающим косточкам: как подросток! Вздрогнул:
– Сколько говоришь тебе лет?
– А тебе? – игриво переспросила бабочка.
– Тридцать два, – буркнул и потребовал. – Говори!
– Паспорт тоже показать? – протянула она, стягивая трусики и бесстыдно разведя ноги в стороны.
У меня при виде её лона словно в голове что-то переключилось, кровь забурлила, перед глазами на миг потемнело. Сдаваясь, я приник губами к её влажным терпко-сладким складочкам, терзая их, проникая в горячее лоно языком.
– Хорошо, – прошептала бабочка. Она выгнулась и, вцепившись мне в волосы, простонала: – Как же хорошо! Двадцать! Мне двадцать… О-о-о-о! Два… Двадцать два… Да!
Я врывался языком в её лоно, ласкал, мучил до тех пор, пока девушка не вскрикнула и, сжав мою голову, содрогнулась всем телом, а после обмякла.
– Теперь моя очередь!
И ворвался в неё одним движением: в горячую, узкую норку, да замер от восхищения. Как же приятно! Я ощущал, как мышцы её женского естества ещё содрогаются от пережитого оргазма, и это сводило с ума.
– Прости, у меня не получится… быть нежным… я слишком возбуждён.
– К ядрени нежность, – зло посмотрела на меня бабочка и, вцепившись ноготками в мои ягодицы, прошипела: – Трахни меня уже! Я едва не кончаю…
Просить меня дважды не нужно. Я потянулся назад, чтобы войти в неё снова, и бабочка подо мной извивалась, крича и ругаясь матом. А я не мог остановиться. Словно закружило в адском буране охренительно ярких чувств, скрывая мысли, затуманивая разум.
– Я кончаю, – хриплю, не в силах противостоять надвигающейся волне, сносящей мозги, выворачивающей меня низнанку."
"– Да кончай уже, мать твою! – раздирая мне спину в кровь, рычала моя хищная бабочка, но всё равно опередила меня.
Задрожала, глаза её заволокло влажной темнотой, из горла вырвался крик.
