Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
– Что тебе нужно? Что всё это значит?
Комаров опёрся ладонями о стену и уронил голову на грудь.
Таким я знаменитого Комара, кличка которого в своё время наводила ужас на всех гопников в родном городе, и который вытащил меня, ещё пацана, из смертельной западни, не видел ни разу. Казалось, он постарел не на пятнадцать, а на все тридцать лет.
– Она невыносима! – простонал Сергей и пояснил: – Моя дочь. Я вырастил монстра! Она же настоящий гризли в юбке!
Я невольно усмехнулся, вспоминая Макса. Заметил осторожно:
– Непохожа.
– Издеваешься? – глянул на меня комаров. – Исчадие ада! Она, видите ли, не может жить без музыки. Хочет петь, но…
– Не получается? – язвительно усмехнулся я.
Это похоже на мою колючую бабочку: упрямо лезть вперёд, даже если не наделена голосом и слухом… Хотя, нет. Голос у неё сексуальный. От воспоминания, как девушка стонала и кричала подо мной, участилось дыхание, и кровь прилила к паху. Гадство! Стояк сейчас совсем некстати.
Сергей помотал головой:
– Увы, получается. Слишком хорошо получается, – он посмотрел на меня с лёгким удивлением. – Ты не узнал её разве? Это же Джонси!
– Я не слежу за… – хотел было сказать «звездулями», но вовремя спохватился: – Я слушаю лишь тяжёлую музыку.
– Рок навсегда, – невесело хмыкнул Комаров и вздохнул.
– Так в чём дело? – вернул я его к разговору. – Она хочет заниматься музыкой, и у неё получается. Почему «исчадие ада»?
– Она совершенно не заботится о безопасности, – рубанул рукой воздух Комаров.
– Что так? – невольно поморщился я.
Не улыбалось охранять поп-звезду, слушать чёрти-что, отбиваться от фанатов, да ещё и видеть каждый день ту, кого…
Я медленно выдохнул, мысленно приказывая схлынуть возбуждению.
Комаров приблизился так, что я ощутил его тяжёлое со следами вискаря дыхание. Нахмурился: он пил с утра? Не к добру.
