Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
Как ты уже делал! У меня есть рычаги, – я коварно улыбнулась. – Всегда можно папочке пожаловаться, поплакаться в жилетку, что у нас с тобой было, – прикрыла ладошкой губы, что хотели его поцелуев. – Ой, скажу, что ты меня принудил. А что? Искусил, из клуба забрал силой, а потом я уже и отказаться не смогла. Ты вон какой здоровяк! А я ма-а-аленькая, беззащи-и-итная."
"– Глупая ты, а не костлявая, – сурово проговорил Дэми, словно услышал лишь первое предложение, а остальное пропустил мимо ушей. – Ева, я понимаю, что твоя профессия требует стройности, но ты себя так и убить можешь.
– Дурак ты, а не телохранитель! – я дернулась и зарычала: – Руки от меня убери!
– Конечно, – Защитник тут же отстранился и, усевшись рядом, бросил водителю: – В дом Комарова. Придётся пообщаться с твоим отцом, Ева, раз со мной ты не хочешь разговаривать, как взрослая.
Он посмотрел на меня, возмущённую, и примирительно добавил:
– Это для твоего же блага.
Дэми сжал челюсти так, что на гладковыбритых щеках снова затанцевали желваки, и отвернулся к окну.
– О чем ты? – я заинтересованно притихла. – Какие преследователи? Папе вечно мерещится то, чего нет. Впрочем, он и жить за меня собирается, – договорила тише. Голос дрогнул и сорвался в сип: – Чему я удивляюсь?
Я вскинула ладони, собираясь еще наговорить кучу грубостей, а потом поняла, что это бессмысленно – холодный мужчина будто не слушал меня.
Ну и похрен!
Я сложила руки на груди в тугой узел и отвернулась к противоположному окну, подальше от Аполлона Медведевича. Это будто бится головой о бетонную стену: все равно никто не услышит с другой стороны.
Отец силой и шантажом выдает меня за нелюбимого, а мужчина, к которому тянет по-настоящему, даже не заметил, пропустил мимо ушей, мое откровенное «хочу тебя».
В глазах защипало, захотелось плакать. Я плакать? Это просто пиздец какой-то? Что со мной не так?
Я ткнулась лбом в холодное стекло и закрыла глаза. Поскорее бы мы доехали домой: возьму гитару и буду волать всю ночь. Пошли все вон.
