Служебный роман разгорается между двумя людьми, когда один из них уже обещан другому. Спасение в ночной тьме превращается в неуправляемое притяжение. Герой вынужден скрывать свои чувства, находясь рядом с женщиной, которая не может быть его. Страсть, долг и невозможная любовь – что выберет...
– Ты не знаешь домой пути,
Жизнь не дает дойти до сути.
Жаль, что не встретились мы с тобой,
Я бы растревожила твой покой.
Музыка казалась инопланетной, жесткой, а хрипотца в голосе добавляла исполнению настоящий краш и драйв. На высоких нотах было тяжелее всего, особенно вытащить длинные, от напряжения покалывало в животе, но я пела. Вопреки всему.
– Да, я не знаю, как можно не слышать, как плачут моря,
Не открыть свое сердце опять жестоким ветрам.
Я не знаю того, что еще не встречала,
Не имею я то, что уже давно потеряла.
Последний куплет допевала уже, не осознавая, что делаю. Меня мутило и сильно темнело в глазах. Казалось, что еще один взлет по нотам, и я навечно останусь в звонкой тишине. В пустоте. Одна.
Мой номер был заключительным, потому конференция началась сразу после оваций и закрытия кулис. Я радовалась, что все это на растягивается в эпопею на сутки, потому что едва передвигалась. Маркус не отпускал меня, везде подводил, куда нужно, усаживал и все время спрашивал, хорошо ли я себя чувствую, заставлял пить воду. Мне кажется, что я уже хлюпала при каждом движении. Рядом, как тени, ходили два угрюмых охранника.
Вспышки камер, голоса, какие-то скрипы, а потом начались вопросы:
– Джонси, вы сегодня выступили с необычным для себя стилем? Что повлияло на такой ход?
– Я спела песню в память о своей подруге – Оливии, которая погибла три года назад.
– Отец одобряет ваше увлечение музыкой?
Я слабо улыбнулась. Как же – одобряет."
"– Я его не спрашивала, – снова улыбнулась, напоминая себе пластик с вживленным внутрь механизмом. Хожу, двигаюсь, говорю, но не живу. И как же болит у меня… Я поискала возле себя врача, но наткнулась на знакомую высокую фигуру Дэми. Он пришел… Наивная радость залила щеки и дернула губы, чтобы улыбнуться ему, но я себя одернула. Не будет ему улыбок. Хватит. Пусть проваливает к своей сучке.
Живот болел сильнее, я начала беспокоиться, паниковать, но журналисты обступили со всех стороны и продолжали сыпать-сыпать-сыпать всякими нелепостями:
– Ваша помолвка с господином Дрэйком...
– Не было помолвки, – я привстала, отчего вспышки камер усилили давление и ослепили меня на несколько секунд. Мне нужно выбраться из этого душного зала, я больше не могу. – Это была деловая встреча, – сипло договорила и добила: – Я не собираюсь замуж!
Зал загудел. Я поискала взглядом Дэми, но не смогла его найти. Никого не вижу и не узнаю, все словно в тумане.
