Афганистан, где стены бараков звенели от долгого времени, а свет в ночи был лишь отражением оранжевых фонарей, ярко выделяющихся на фоне темной дуги горизонта. Среди ровных рядов стрелков и радистов капитан Неверов выходил из модуля с холодной воды, словно оттуда искалеченная ткань полотенца только что обдувалась ветром. На нем были спортивные брюки и кроссовки — готов он был к любому происшествию на этой войне....
Время было обеденное, на этаже никого, а из приемной стоны, ахи и охи. Заглянула в приоткрытую дверь, а там… Дальше рассказывать?
– Почему ты тогда мне об этом не сказала?
– А зачем? Да и занят ты был. Ты постоянно занят. Где у тебя стоит водка?
Богданов машинально кивнул на мебельную стенку:
– Там, в баре! Виски и лимон!
Но тут же спохватился:
– Постой! Какая еще водка? Ты что, выпить хочешь?
– Да! Как и ты, снять напряжение. Успокойся.
– Не надо, Люд!
– Да ладно, пап! Не маленькая. И не алкашка.
Людмила открыла бар, выпила сто граммов виски.
Богданов спросил:
– Ты за рулем?
– Сейчас, как видишь, нет!
– Но приехала на машине?
– Да!
– Где оставила автомобиль?
– Прямо напротив главного входа в офис!
– Ясно!
Богданов снял трубку, набрал короткий номер:
– Охрана? Президент компании. Возле входа стоит машина дочери, загоните ее во внутренний двор! Дочь заберет автомобиль завтра! Или позже. Сегодня машину не выпускать! Выполняйте! Что? Ключи?
Константин Леонидович взглянул на дочь:
– Где ключи от «Тойоты»?
– В замке зажигания.
Богданов сказал охране:
– В замке зажигания ключи!
И тут же положил трубку на аппарат.
– Вместе поедем отсюда. На моей машине.
– Хорошо!
– Значит, Паша изменяет тебе?
– Да! И в этом, к сожалению, нет ничего странного.
– Как это нет ничего странного? По-твоему, так и должно быть?
– Папа! Я не люблю Картаева, он не любит меня. Так что странного в том, что Павел нашел себе утеху на стороне?
– Я ему, сучонку, найду! Разберусь с зятьком.
Людмила вздохнула:
– Не надо, пап! Сама виновата.
– В чем?
– В том, что вышла замуж за человека, которого не любила.
– Зачем же выходила?
– А ты не помнишь?
– Назло Андрею?
– Да! Гордой, дура была! Точнее, хотела казаться гордой. Нос задирала. Что ты, кто я, а кто Андрей? Я – дочь миллионера, а он? Лейтенант! Летчик-истребитель, каких полно в армии! Игралась. Вот и доигралась. Мне бы бросить все тогда и уехать с ним в отдаленный гарнизон.
Богданов поднялся, подошел к креслу дочери. Положил ей руки на плечи:
– Но ведь все можно было изменить. Почему терпела?
– Не хотела делать больно тебе. А потом, у нас же сын!
– А сейчас, значит, терпеть надоело.
– Да! Я бы простила ему измену.
