Иван Подушкин оказывается в центре семейной интриги после того, как ему поручают расследовать смерть отца Людмилы Винивитиновой-Бельской. За кулисами официальной версии об инфаркте скрываются тайны второй семьи и загадочные события, которые ставят под сомнение всё, что известно о княжеском доме.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Смех и грех Ивана‑царевича»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Иван Подушкин оказывается в центре семейной интриги после того, как ему поручают расследовать смерть отца Людмилы Винивитиновой-Бельской. За кулисами официальной версии об инфаркте скрываются тайны второй семьи и загадочные события, которые ставят под сомнение всё, что известно о княжеском доме.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дарья Донцова Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
Иван Подушкин оказывается в центре семейной интриги после того, как ему поручают расследовать смерть отца Людмилы Винивитиновой-Бельской. За кулисами официальной версии об инфаркте скрываются тайны второй семьи и загадочные события, которые ставят под сомнение всё, что известно о княжеском доме.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
К шестнадцати годам Родя превратился в симпатичного длинноволосого юношу. Читать‑писать он так и не научился, разговорчивым не стал. Кирилл Алексеевич нанял для группы «Живые черепа» агента, который пытался ее раскрутить, однако особой популярностью коллектив не пользовался. Но князь не унывал, часто говорил Наде:
— Ребята совсем юные, все у них впереди, наберутся опыта — выстрелят хитами. Нет, ты только погляди на Родю — мальчика не узнать! У него, похоже, девочка завелась — одеколоном душится, ботинки начищает, модником стал. Мораль: не надо слушать врачей. Что нам доктора каркали? Аутист, дебил, никогда не социализируется, отдайте его в специнтернат. И что? Родя умнее многих, по всей Москве один катается, песни пишет, концерты дает. Шут с ней, с грамотностью. Иной ребенок школу с золотой медалью окончит, а глупее глупого останется.
Надежда Васильевна, как всегда, согласно кивала. Она‑то понимала — никакого музыкального дара у наследника Винивитиновых нет, но если вспомнить прогнозы медиков, то Кириллу Алексеевичу, который смог вытащить мальчика из пропасти болезни, есть чем гордиться. Родя теперь мало отличается от других подростков. Ну разве что молчалив. Но ведь и Иосиф, ее собственный внук, тоже за день не более десяти слов скажет, а его никак нельзя заподозрить в дебильности. Йося с пеленок отличался недюжинным умом, пошел в школу одновременно с Катей, хоть и был младше сестры на год, ни разу не принес домой даже четверку, все учителя в один голос твердят, что подросток — гениальный математик. Да, он молчун, и что?
Каждый раз, думая о внуке, бабушка расстраивалась. Она знала, что мальчик мечтает получить работу в Америке, да не где‑нибудь, а в самой известной фирме, которая занимается компьютерными технологиями. Иосиф порылся в Интернете и выяснил: в Москве есть частный институт, и если окончить его с отличием, то вполне можно стать стажером в той компании. Надежда Васильевна съездила в учебное заведение и вернулась домой хмурая. Да, у вуза договор с американцами, которые нацелены на поиск талантливых ребят во всем мире, и действительно лучшему выпускнику предстоит попасть на службу в то место, о котором грезит Йося. Но чтобы заниматься в этом учебном заведении, надо заплатить за год такую сумму, которую домработнице не скопить за десять лет. И где бабушке взять бешеные деньги?
Вы уже, наверное, поняли, что Кирилл Алексеевич трепетно занимался исключительно Родей, остальные дети его мало волновали. Нет, старик прекрасно относился к Ксении и Кате, не забывал и о Людмиле, но законные и «левые» внучки, став взрослыми, не сохранят свою фамилию, рожденные ими дети никогда не станут Винивитиновыми‑Бельскими.
