Уж больно ты сегодня разошлась! Решила, раз в невесты к денежному сундуку попала, то тебе все можно?
— Мама, скажи ему! — проскулила Ксюша.
— Папа, пожалуйста, давай спокойно поужинаем, — попросила Елизавета Матвеевна.
Ее отец резко отодвинул от себя тарелку и встал:
— Не сметь мне замечания делать! Молчать! Слушать! Надеетесь, что, выдав Ксению за богатея, заживете припеваючи? Фигу вам, девчонка всех к ногтю прижмет! Она уже сейчас зубы скалит. Забыла, что натворила, дрянь? Запамятовала, из какой грязной ямы тебя вытащили? От тюрьмы спасли!
— Папа! — хором воскликнули сестры Елизавета и Анфиса.
— А‑а‑а, — засмеялся старик, — испугались! Ну, мне с вами не по дороге. Надоело! Пошли, Рич, отсюда.
Матвей Ильич схватил пуделя и поспешил к выходу из столовой.
— Папочка, стой, — закудахтала Эмма и побежала за мужем.
— Ксения, нам надо поговорить, — сказала Елизавета Матвеевна.
— Тебе надо, ты и болтай, — огрызнулась дочь, убегая вон.
Хозяйка аккуратно сложила салфетку и обратилась ко мне:
— Благодарю за ужин. И, пожалуйста, не надевайте бабочку. Кстати, вы до сегодняшнего дня пользовались простым галстуком, почему вдруг решили его поменять? При найме на работу была четко оговорена форма одежды: костюм, рубашка, и я подчеркивала, что не потерплю в своем доме ни малейшего эпатажа.
— Я хотел доставить удовольствие Эмме Геннадиевне, — принялся оправдываться я. — Она считает, что дворецкий должен носить бабочку. У меня ее не было, поэтому я зашел в торговый центр за покупкой и случайно приобрел собачий галстук.
— Действительно, собачий, — хихикнула Фиса.
Лицо Елизаветы Матвеевны разгладилось:
— Понятно, это очередная шутка Ксении. Это она вам сказала, что бабушка в восторге от бабочек? Иван Павлович, Эмма Геннадиевна подслеповата, даже в очках у нее слабое зрение, мама просто не видит, что у вас на шее. А Ксюша, как, впрочем, и моя сестра, обожает разыгрывать людей. Можете убирать со стола.
— Во, слышал? — возмутилась Анфиса, когда ее сестра, задрав подбородок, удалилась. — «Можете убирать со стола»… А ничего, что я тут сижу? Обожаю наши тихие семейные вечера. Ну не дуйся, Ваня, я просто хотела пошутить. Ты такой симпатичный был в этом бордовом безумии. Я люблю прикольнуться над людьми, но не зло, а по‑доброму.
В кармане завибрировал телефон, и я спросил у шутницы:
— Разрешите отойти на кухню?
— Обиделся? — встревожилась Анфиса. — Неужели тебе не смешно? Прекрати сейчас изображать дворецкого. Мы же близкие друзья, родные люди…
На мое счастье, именно в этот момент появилась Светлана Андреевна и сообщила:
— Иван Павлович, вас зовет мастер, который плитку перекладывает. Не волнуйтесь, я сама посуду уберу.