Негодовал он, разумеется, от бестактности, проявленной полицейскими, которые наотрез отказались покинуть кабинет Артура Тингли, но трепет ему внушило бесцеремонное вторжение необъявленного и нежданного посетителя, который попросту открыл дверь и вошел. Уже через минуту мистер Остин без передышки возмущался:
– Ничто не послужит оправданием! Боже милостивый, неужели вы в своей алчности готовы попирать даже таинства смертного одра?! Говорю вам, мистер Клифф, ваше поколение, которое по воле своих финансовых хозяев и чудовищ презрело все принципы морали…
Остальные внимали ему молча. Впрочем, когда мистер Остин все-таки прервался, чтобы перевести дух, мисс Йейтс, повернув голову к вошедшему, сухо бросила:
– Раз уж вы уже здесь, то потрудитесь сообщить причину визита.
Леонард Клифф, стоявший рядом со стулом Филипа Тингли, отвесил ей короткий поклон:
– Благодарю вас, мисс Йейтс. Я узнал о вашей сегодняшней встрече… Не важно откуда. Как вам известно, от лица своей компании я вел переговоры с мистером Тингли о покупке этого бизнеса. В обычной ситуации я выждал бы какое-то время, перед тем как возобновить переговоры, и точно не стал бы навязывать вам свое общество в самый день похорон, но нынешние обстоятельства делают любое промедление опасным. Такое у меня чувство. Мне стало известно, что мистер Тингли подозревал меня в подкупе работников его фабрики… одного работника по крайней мере… с целью порчи выпускаемой продукции, и я хочу заявить, что эти подозрения не имели под собой ни малейшей почвы. Моя компания не прибегает к подобным подлым приемам, и я сам уж точно ими не занимаюсь. Должен сказать, что новость об испорченных продуктах дошла и до меня… – Клифф замолчал и обернулся, заслышав шаги и звук открывающейся двери.
Остальные последовали его примеру, так что вошедший Текумсе Фокс оказался под прицелом семи пар выжидающих глаз. Быстро оглядев собравшихся и мгновенно оценив ситуацию, Фокс поприветствовал всех энергичным кивком и произнес, обращаясь к Филипу Тингли:
– Простите. Кажется, я немного опоздал?
Тактика была до нелепого простой и все же возымела действие. Полицейским эта фраза подсказала, что он – ожидаемый участник встречи. Троим участникам треста она представила Фокса приглашенным гостем Фила, раздражать которого им совсем не хотелось. И наконец, как Фокс заключил из циничного пренебрежения, застывшего на лице молодого человека, тот не стал бы возражать любым помехам, возникающим по ходу нелепейшего, на его взгляд, собрания старых идиотов."
"– Прошу меня извинить, – скромно, даже застенчиво пробормотал Фокс. – Продолжайте.
Взгляды собравшихся вновь обратились к Леонарду Клиффу.