Когда он ушел, Мерсер сказал:
– Я собирался оставить здесь двух сержантов, Рейнольдса и Андерхилла, и парочку констеблей – Кокса и Уоррена, если вам такой расклад подходит. Шеф сказал, вы можете затребовать все, что понадобится, и всех, кого угодно. Он сегодня утром отбыл на совещание в Лондон, но к вечеру вернется. Я могу прислать вам ребят из перевозки, если у вас все готово, чтобы его забрали.
– Да, я с ним все закончил. Поговорю с вашими людьми, как только повидаю мисс Истербрук. Только попросите одного из сержантов подняться сюда – упаковать молоток, чтобы отправить в лабораторию Скотленд-Ярда, хорошо? Пилоту уже не терпится в Лондон вернуться.
Они еще немного поговорили о том, как организовать связь с местной полицией, затем Мерсер ушел – распорядиться о переносе тела. Потом он дождется Дэлглиша, чтобы представить ему своих помощников, а после этого всякая ответственность с него снимается: дело переходит в руки Дэлглиша.
Минуты через две в лабораторию проводили Клэр Истербрук. Она вошла так уверенно, что следователь, менее опытный, чем Дэлглиш, мог бы принять эту уверенность за высокомерие или бесчувственность. Клэр была высокая женшина лет тридцати, с длинной талией, худым умным лицом и шапкой темных вьющихся волос, уложенных явно профессиональной и весьма дорогостоящей рукой. Волосы волнами спускались ко лбу и завитками падали на высокую изящную шею у самого затылка. Тонкий шерстяной свитер каштанового цвета заправлен под пояс длинной, закрывающей икры черной юбки, свободно колыхавшейся над элегантными, на высоком каблуке сапожками. На ее пальцах, с очень коротко подстриженными ногтями, не было колец; единственное ее украшение – ожерелье из крупных деревянных бусин, нанизанных на серебряную цепочку. Даже без белого халата она создавала впечатление – вне сомнения, вполне намеренно – чуть подавляющей профессиональной компетентности. Дэлглиш не успел и рта раскрыть, как она произнесла тоном, в котором слышалась некоторая воинственность:
– Боюсь, со мной вы только зря потратите время. Вчера я обедала со своим любовником в Кембридже, у главы его колледжа. С нами обедали еще пять человек, и мы пробыли там с восьми тридцати почти до полуночи. Я уже сообщила констеблю – тому, что в библиотеке, – их имена.
– Простите, миз Истербрук, что я попросил вас подняться сюда до того, как увезут тело доктора Лорримера. И поскольку мне не подобает в вашей собственной лаборатории предлагать вам сесть, я не стану этого делать.
