Автор
Настю Каменскую волнует будущий свадебный вечер больше всего на свете, хотя каждый рабочий день приближает ее к отпуску и дню, когда она покинет незамужнюю жизнь вовсе. Невеста не может скрыть трепетного ожидания каждого дня — будто каждая минута здесь важнее обычной жизни за городом....
Он убрал зажигалку и вопросительно посмотрел на нее. Лариса кивнула.
– Ну вот и умница, – весело сказал он. – А говорила, что не можешь. Прямо сейчас и позвоним.
Он снова вытащил кляп и принес ей воды. Она пила из стакана, который он держал в руке, пила жадно, захлебываясь и давясь, и чувствовала себя собакой, которую кормит с руки жестокий хозяин.
– Я не знаю, что говорить, – наконец выдавила она.
– А я тебе все скажу. Ты объяснишь, что речь идет о пятидесяти тысячах долларов, поэтому ни о какой милиции не может быть и речи.
– А что изменится, если он придет с тобой? Почему деньги не пропадут?
– Потому что только я знаю, как сделать, чтобы они не пропали. Говори номер, я сам наберу.
Лариса продиктовала ему номер телефона человека, на чьей машине Сергей уехал из Москвы.
* * *Светлана Петровна Аллеко была мертва около двух суток. Выстрелом в рот ей разнесло череп, пистолет «ТТ» калибра 7,62 мм валялся рядом. На столе сотрудники милиции обнаружили записку: «Я больше не могу. Простите меня». Настя увидела те же печатные буквы, что и на письмах, полученных невестами.
– Типичное самоубийство, – хмуро буркнул эксперт Олег Зубов, осматривая вместе с дежурным следователем место происшествия.
С момента приезда опергруппы прошло не меньше трех часов. Была глубокая ночь, вот-вот начнет светать, самое тяжелое время для тех, кто не спит. Тьма сгущается перед рассветом… Час быка.
Она молча сидела в уголке и наблюдала. Аллеко лежала, одетая в черное шелковое платье, на диване. Судя по позе, в момент выстрела она сидела, откинувшись на спинку. Светлая обивка дивана залита кровью, наверное, крови много и на платье, но на черной ткани ее не видно.
Настя оглядела комнату.
