Автор
Настю Каменскую волнует будущий свадебный вечер больше всего на свете, хотя каждый рабочий день приближает ее к отпуску и дню, когда она покинет незамужнюю жизнь вовсе. Невеста не может скрыть трепетного ожидания каждого дня — будто каждая минута здесь важнее обычной жизни за городом....
– Ну просто подними бокал. Я тост скажу.
Настя решительно поднялась с места с бокалом в руке.
– Можно мне несколько слов? Те, кто меня давно знает, наверное, удивляются, с чего это мы с Алексеем решили оформить наши отношения. Поэтому я скажу, чтобы не было недоразумений и недомолвок. Оказывается, я много лет не понимала, что люблю его. Я думала, что он просто очень хороший человек и я к нему привязана. А потом я вдруг поняла, что он – единственный и я его люблю. И как только я это поняла, мы сразу помчались в загс подавать заявление.
– Что – вот? – подал голос Павел Иванович с другого конца стола. – Не вот, а горько!
– Горько! – подхватили остальные.
* * *Черное и белое, белое и черное. Женихи и невесты, невесты и женихи… О господи, как я вас всех ненавижу!
Я ненавижу всех черных, потому что черное – это зло.
Я ненавижу всех белых, потому что белые меня отвергли.
Я надену черное и буду смотреть на вас, выряженных в белые одежды, копошащихся там, вдали от меня. Ибо вы никогда не приблизитесь ко мне.
Ибо вы меня отвергли…
* * *Домой они вернулись рано, еще не было семи часов. Первым делом Настя сняла костюм и влезла в уютный, удобный домашний халат. Она очень уставала, когда приходилось носить «приличную» одежду и туфли на каблуках, и чувствовала себя свободно и комфортно только в джинсах, свитерах и кроссовках.
Напряжение ее не отпускало, и она никак не могла сосредоточиться на простых домашних делах. Надо ли готовить ужин, или того, что они съели в ресторане, организму хватит до утра? Приглашать ли на завтра гостей или пренебречь традициями? Где газета с программой телепередач?
Она помнила, что должна что-то сделать, кому-то позвонить, но никак не могла вспомнить, кому и зачем.
Наконец она сообразила, что собиралась звонить Ольшанскому.
– Должен тебя огорчить, Каменская, – сообщил ей Константин Михайлович. – Артюхина я задержал, а вот пальцев его на письме нет.
– А чьи есть? – глупо спросила она.
– Чьи-то есть, но чьи – неизвестно. Мне Коротков звонил, так что я в курсе твоих приключений в загсе.
