Автор
В один день в московских загсах совершаются два убийства невест. Следователь Анастасия Каменская начинает расследование и обнаруживает, что многие невесты получали угрожающие письма. Ей предстоит распутать сложную паутину тайн и найти маньяка, прежде чем он совершит новые преступления.
И только две недели назад Тамила Шалвовна ездила в загс договариваться о том, чтобы их пропустили первыми, сразу после открытия. Нравится тебе такая прыть?
– Ой не нравится, Юрик, ой не нравится, – покачала головой Настя. – В десять утра в загсе народу совсем мало. Удобно для совершения преступления.
– Вот-вот, и я про то же, – подхватил Коротков. – Но у нас с тобой снова нет определенности. С одной стороны – мать Элены, с другой – неизвестная женщина. Кому отдаем предпочтение?
– Ты забыл еще странную девушку Катю.
– Думаешь? – Он с сомнением посмотрел на Настю.
– А чего тут думать? Девушка явно знает Турбина лучше, чем хочет показать. В сочетании с ее нежеланием ехать на регистрацию это дает нам классическую картину ревности. Турбин предпочел ей хорошенькую глупенькую Элену, к тому же дочку богатых родителей. Не обидно ли?
– Что-то у нас с тобой многовато женщин получается. Давай для компании присоединим к ним мужчину. Например, отца Элены.
– А он что? Тоже Турбина не любит?
– Этого я не знаю, но зато его самого не любит Катя Голованова. Она обоих родителей Элены характеризует одинаково: снобы, которые ни за что не допустят проникновения в их клан нищего чужака.
– И во всей этой теплой компании нужно искать ниточки, ведущие к загсам. Тот, кто написал мне письмо, должен был знать, что я выхожу замуж. И знать, какое время мне назначено. Иначе вся затея теряет смысл. Убийство нужно было совершить тогда, когда я буду в загсе, чтобы казалось, что убийца обознался. Если меня и жертву развести во времени, картинка развалится. Согласен?
– Станция «Щелковская», конечная. Поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны, – проскрипел противным голосом динамик прямо над их головами.
Они поднялись на эскалаторе наверх и пошли к автобусной остановке.
– Как хорошо, тепло, лето скоро, – мечтательно сказала Настя. – Не люблю, когда холодно. Меня все время знобит, как бы ни одевалась. Мне бы жить где-нибудь, где круглый год двадцать два градуса.
– Живи в тропиках, там тепло, – ехидно посоветовал Коротков. – Ты у нас теперь профессорская жена, можешь себе позволить.
– Нет, в тропиках душно. Я духоту плохо переношу, сосуды слабые.
– Ну, подруга, тебе не угодишь. Твой автобус.
Он подождал, пока Настя вместе с толпой пассажиров влезет в автобус, помахал ей рукой и пошел назад к метро.
* * *Симпатичный черноглазый Михаил Доценко с самого утра торчал в Кунцевском загсе, предъявляя сотрудницам фотографию неизвестной женщины.
