Мне очень хотелось бы помочь ему, и я пообещала…
— Понятно. Но почему вы думаете, что он умеет играть на кларнете?
— Но он действительно кларнетист! Сейчас он играет в оркестре «Сильвер свинг данс» — конечно, только по вечерам. Я думаю, когда он не играет, он работает на черном рынке, — это так грустно, не правда ли? Но он с большим удовольствием играл бы в настоящем оркестре, я знаю.
— Думаю, едва ли… — начал Клейтон Эванс.
— Перед войной он играл в Варшавской опере, — будто вспомнив, добавила миссис Роберте.
— О! Это совершенно другое дело. Если ваш друг действительно таков, как вы говорите, думаю, мы сможем что-нибудь для него сделать. — Эванс взглянул на свои часы. — Уже довольно поздно, а нам еще нужно обсудить программы для трех остальных концертов сезона. Диксон, кажется, вы что-то знаете о Польше. Не возьмете ли на себя труд навестить этого человека, и, если он действительно такой квалифицированный музыкант, как утверждает миссис Роберте, действуйте по своему усмотрению и, если нужно, наймите его.
— Я запросто с ним разберусь, — мрачновато сказал Диксон. — Недаром я прожил в Варшаве целых пять лет.
— Ну а теперь что касается второго концерта, — продолжал Эванс. — Я предлагаю…
На этом пункте повестки дня почетный казначей Маркширского музыкального общества погрузился в объятия Морфея.
Глава 2
УХОДЯТ ПО ОТДЕЛЬНОСТИ
Для миссис Бассет самый волнующий момент вечера наступил, когда члены комитета удалились. Следуя привычке, превратившейся в негласное соглашение, Эванс задержался на несколько минут поболтать, благопристойно потягивая бренди с содовой, приготовленный ее собственными аристократическими ручками.
Это был восхитительный момент редкой близости со своим кумиром, которым миссис Бассет от души наслаждалась.
— Что ж, Шарлотта, — прервал молчание Эванс, — мне кажется, собрание прошло вполне прилично, не так ли?
— Вы превосходно его провели, Клейтон. Впрочем, как всегда."
"Ни единой душе не доводилось слышать, чтобы миссис Бассет в присутствии посторонних называла его иначе, чем мистер Эванс, в то же время со дня смерти мистера Бассета, случившейся десять лет назад, ни один смертный не осмелился назвать ее по имени.
Взаимное и скрытое от посторонних обращение друг к другу по имени неизменно вызывало у нее волнующее чувство причастности к греховному удовольствию.
Слегка порозовев, она продолжила:
— Вы не думаете, что с мистером Вентри возникнут какие-либо проблемы?
— Полагаю, ни малейших.
