Если ты не доверяешь моему умению держать язык за зубами, то почему же не позвонила час назад?
— Потому что с тех пор, как я вернулась домой, здесь торчат люди и без умолку болтают. Кроме того, я не была уверена, что ты у себя. Кстати, где ты был, когда… Ой, я должна положить трубку!
Связь резко оборвалась. Вентри несколько секунд постоял, прижимая молчащую трубку к уху, и на лице его застыло хитрое и одновременно задумчивое выражение. Он достал из кармана часы и сверил их с часами на каминной полке, после чего снова уселся в кресло.
На этот раз он не стал заниматься каталогом, а, положив руки на колени, лениво уставился на пламя в камине, предоставив недокуренной сигаре угасать в пепельнице. Похоже, он кого-то или чего-то ожидал.
Инспектор Тримбл и сержант Тейт прибыли к дому Вентри через четверть часа. Хозяин дома лично открыл им дверь, извинился за отсутствие прислуги и провел их в музыкальную комнату. Там он еще раз извинился за беспорядок и предложил визитерам сигары.
Они отказались. Инспектор сразу перешел к делу:
— Как я понимаю, мистер Вентри, сегодня вечером вы должны были играть в оркестре на концерте в Сити-Холл?
— Только не в оркестре! Я солист. Точнее, должен был участвовать в концерте в качестве солиста.
— Вот именно, должны были, но мистер Эванс сообщил мне, что к началу концерта вы не появились.
— Да, к сожалению, это так. Боюсь, мистер Эванс очень расстроился, но мне кажется, то, что случилось позднее, заставило его забыть об этом маленьком огорчении.
— Где вы находились?
— Где? В восемь часов, когда начался концерт? Не могу сказать точно, но где-то на полпути отсюда в Сити-Холл, искал такси или еще какое-нибудь средство добраться туда. Наконец я дождался автобуса.
— А что вызвало ваше опоздание, мистер Вентри? Кажется, у вас есть автомобиль?
— Да, конечно, и я намеревался ехать на нем. Я рассчитал, что мне хватит двадцати минут, чтобы добраться из дома до Сити-Холл. Но, к сожалению, мой стартер имеет привычку время от времени заедать, и я оказался на мели.
— Понятно. И когда вы прибыли в Холл?"
"— Я не обратил внимание на время, но было уже слишком поздно. Когда я подошел к служебному входу, то услышал, как вовсю исполняется Пражская симфония Моцарта. Тогда я понял, что Эванс поставил на мне крест и переставил номера программы. Могу сказать, мне стало весьма неприятно.
— Что вы делали затем? Вероятно, вошли в Холл?
— Нет.
