Если Камень как истинный философ был склонен к разного рода сомнениям, то самоуверенный и самолюбивый Верон никаких сомнений отродясь не испытывал и в любой момент готов был вполне авторитетно озвучить свою непогрешимую, как ему казалось, точку зрения.
– Что-то мне как-то… – неуверенно пробормотал Камень.
– Ну что, что? – с досадой каркнул Ворон.
– Да сзади у меня что-то… шевелится, что ли. Щекотно.
– Небось палую листву ветром пригнало или ветку сухую.
– Оно теплое… Ты бы посмотрел, а? – жалобно попросил Камень, которому самой природой не была дана возможность оборачиваться и смотреть назад.
Ворон недовольно крякнул и слетел вниз. Ну вот, такую беседу плодотворную прервали из-за какой-то ерундовины! Наверняка листья или ветки. Теплое оно, видите ли! Этому старому подагрику что только не примерещится.
Он сперва даже не разобрал, что это такое: какой-то комок свалявшейся в колтуны грязно-коричневой, с серыми разводами, шерсти. «Волчонок!» – мысленно охнул Ворон, но тут же осекся: кажется, у диких зверей колтунов не бывает.
Комок дрожал и судорожно дергался. Ворон осторожно тронул его когтистой лапкой и в ответ услышал короткий хриплый звук, отдаленно напоминающий жалобное мяуканье. «Точно, не волчонок», – с облегчением выдохнул он и, осмелев, ткнул неопознанный комок мощным клювом. Так, слегка, не всерьез и не больно. На этот раз комок отреагировал более выразительно, из него вытянулась лапа и сделала слабую попытку не то защититься, не то отмахнуться. А уж такую-то лапу всеведущий Ворон ни с какой другой не спутает.
– Ну, что там? – обеспокоенно спросил Камень.
– Да это кошка, – небрежно ответил Ворон, запрыгивая Камню на макушку.
– Кошка? Да откуда же в наших лесах возьмется кошка? До человеческого жилья далеко.
– Не так уж и далеко, ближайший дом всего-то километрах в ста, вполне могла убежать из дома и добраться сюда.
– Неужели могла? – изумился Камень.
– А то! Запросто! Кошки – они знаешь какие? Для них сто километров вообще не расстояние, – со знанием дела заявил Ворон.
– По-моему, эта кошка что-то пищит, – насторожился Камень.
– Да что она может пищать!
– Нет, я определенно что-то слышу, – настаивал Камень.
Вынужденная вечная неподвижность привела к тому, что у него были чрезвычайно развиты все органы восприятия.
Ворон с досадой тряхнул крыльями и проскакал от макушки Камня вдоль всей его спины к тому месту, где валялся непрошенный гость."
"– Ты чего там бормочешь? – сердито спросил он.
