Автор
Жизнь как театр, где каждый актер носит маску. Когда в мире театрального искусства происходит преступление, детектив должен разобраться, где правда, а где искусная игра. Предательство, месть и тайны прошлого переплетаются в сложном деле, где главным ключом к разгадке становится понимание...
Раздел Chitat.online для книги «Смерть как искусство. Том 1. Маски» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Жизнь как театр, где каждый актер носит маску. Когда в мире театрального искусства происходит преступление, детектив должен разобраться, где правда, а где искусная игра. Предательство, месть и тайны прошлого переплетаются в сложном деле, где главным ключом к разгадке становится понимание...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александра Маринина Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Жизнь как театр, где каждый актер носит маску. Когда в мире театрального искусства происходит преступление, детектив должен разобраться, где правда, а где искусная игра. Предательство, месть и тайны прошлого переплетаются в сложном деле, где главным ключом к разгадке становится понимание...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Смерть как искусство. Том 1. Маски» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ей казалось, что репетиция – это такое мероприятие, когда что-то, поначалу совсем сырое, разрозненное, невнятное, постепенно становится выпуклым, четким и последовательным. Оказалось, что это не совсем так. Или даже совсем не так. Прошел уже час с того момента, как прозвенел звонок, возвещавший начало процесса, и никакого движения вперед Настя так и не уловила. Все будто застопорилось, Колодный без конца цеплялся к репликам и к несчастному Зиновьеву, апеллировал к режиссеру, обращался к автору, сердился, доказывал, режиссер раздражался и нервничал, а автор иногда отрывался от своих записей и предлагал какие-то варианты, которые, как правило, Колодного не устраивали. Если же Колодному, автору пьесы и режиссеру удавалось достичь хоть какого-нибудь консенсуса и утвердить реплику, устраивающую всех, помреж Федотов тут же вносил изменения в распечатанный текст, лежащий перед ним на столе. Художник по костюмам наблюдала, делала карандашные наброски на плотной бумаге, то и дело обращалась с какими-то короткими вопросами к режиссеру Дуднику, и в целом вся обстановка репетиции напоминала Насте Каменской плохо подготовленное комсомольское собрание времен ее школьной юности.
Ей показалось не то странным, не то забавным, что Дудник обращался к актерам по имени-отчеству и на «вы». Ну, Арцеулов – еще можно понять, ему хорошо за сорок, то есть он явно старше режиссера, но Наймушина примерно ровесница Дудника, а Колодный вообще намного моложе. Интересно, так принято в театральном мире или это персональный стиль Семена Борисовича? Может, это и есть проявление того самого «правильного» отношения к артистам, о котором говорила Евгения Федоровна Арбенина?"
"Она снова остановила взгляд на Артеме Лесогорове, наблюдая за тем, как он пишет, и вдруг ей показалось, что что-то не так. Что-то в движениях руки автора пьесы было неправильным. Даже нет, не неправильным, а непривычным. Настя зажмурилась на секунду, попыталась отвлечься и снова посмотрела на Лесогорова. Испытанный многократно прием помог и в этот раз: она поняла, что Артем пишет не кириллицей, а стенографирует. Надо же! Она-то думала, что с повсеместным распространением диктофонов и разных навороченных компьютерных программ искусство стенографии давно ушло в прошлое и не пользуется популярностью, особенно среди молодых мужчин. Занятный парень этот журналист-драматург.
– Я не понимаю, – снова прервал на полуслове очередную реплику Колодный и обратился к режиссеру, – как нормальный человек может реагировать на такую чушь! Я не понимаю, как должен реагировать мой герой, когда ему предлагают такие обстоятельства. Семен Борисович…
– Никита, хватит уже, – примирительно произнесла Наймушина, – всем все понятно.
