Автор
Жизнь как театр, где каждый актер носит маску. Когда в мире театрального искусства происходит преступление, детектив должен разобраться, где правда, а где искусная игра. Предательство, месть и тайны прошлого переплетаются в сложном деле, где главным ключом к разгадке становится понимание...
Раздел Chitat.online для книги «Смерть как искусство. Том 1. Маски» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Жизнь как театр, где каждый актер носит маску. Когда в мире театрального искусства происходит преступление, детектив должен разобраться, где правда, а где искусная игра. Предательство, месть и тайны прошлого переплетаются в сложном деле, где главным ключом к разгадке становится понимание...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александра Маринина Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Жизнь как театр, где каждый актер носит маску. Когда в мире театрального искусства происходит преступление, детектив должен разобраться, где правда, а где искусная игра. Предательство, месть и тайны прошлого переплетаются в сложном деле, где главным ключом к разгадке становится понимание...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Смерть как искусство. Том 1. Маски» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Важно это для дела? Скорее всего нет. А вот голос у Федотова выразительный. Хороший такой голос… Только справляться с ним помреж не умеет. Эх, Антона бы сюда! Но и без Антона понятно, что Александр Олегович сам без памяти влюблен в Людмилу Наймушину. И бешено ревнует. И ненавидит Бережного. И злорадствует, потому что Бережного унизили. Теперь стало понятно его отношение к Богомолову: Льва Алексеевича Федотов не любит, но Бережного он не любит еще больше и поэтому готов испытывать к художественному руководителю нечто вроде благодарности за то, что тот унизил счастливого соперника.
Но что, однако, за удивительное создание – театр! Все в курсе романа Бережного и Наймушиной и впервые об этом открыто сказали только в конце четвертого дня беспрерывных вопросов и разговоров. Такую ерунду – и ту скрывали. Что уж говорить о вещах более серьезных, имеющих отношение к покушению на Богомолова! Если сначала у Насти было ощущение, что никто ничего не знает, то теперь у нее возникло опасение, что все обо всем знают, но молчат, как партизаны на допросе. Стало быть, надо менять тактику бесед и опросов, переходя от доброжелательного копания в мелочах в поисках зернышка нужной информации к жесткому и порой коварному давлению.
Костюмер Наташа снова появилась, выслушала очередную выволочку от помрежа и принялась ловко и быстро одевать актеров, количество которых заметно увеличилось. Со сцены ушел Кот Бегемот, перекинулся парой слов с готовящейся к выходу актрисой, играющей Маргариту, снял при помощи Наташи верхнюю часть костюма и подошел к Насте.
– А со мной вы не хотите поговорить? Мне сказали, вы со всеми тут беседуете, вопросы задаете.
Она внимательно всмотрелась в его лицо, но из-за сложного грима так и не смогла понять, кто это.
– А мы с вами не разговаривали? Простите, но в гриме я вас не могу узнать.
– Звягин, Иван Звягин. Меня все эти дни в театре не было, у меня ни спектаклей, ни репетиций. Так что мы с вами не встречались.
Звягин! Тот самый Ванечка Звягин, о котором рассказывала Люся Наймушина. Тот самый Звягин, который привел в гримерку девушку-поклонницу и нарвался на Богомолова, из-за чего вышел конфликт и возникли финансовые трудности… Что ж, можно поговорить, только, конечно, не о том, о чем поведала Наймушина. Если сам расскажет – хорошо, а если промолчит – показательно.
– У меня следующий выход только во втором акте, так что минут тридцать у нас есть. Пойдемте?
Он, казалось, ни секунды не сомневался в том, что Насте захочется с ним беседовать. Видно, актер так привык к обожанию поклонниц, что уверен: они душу продадут за счастье лицезреть его и разговаривать с ним хотя бы две минуты. Настя посмотрела туда, где стоял Чистяков, – муж был целиком поглощен происходящим на сцене.
