Судороги прекратились, рыдания утихли, слезы высохли. Теперь он лежал, положив морду на лапы, а не уткнув в траву, и Камень счел это хорошим признаком.
– Вот видишь, – торжествующе обратился он к Ворону, – не зря мы Змея позвали, он действительно знает, что делать.
– Ты говорил, у тебя есть два средства, – сварливо заметил Ворон. – А я пока вижу только одно.
– Дайте ему облизаться, – прошипел Змей. – Снимите с него то, во что Кот завернут, пусть оближет шерсть.
– Зачем? – недоверчиво спросил Ворон.
– Завертки целебные, Белочка специально травки собирала, это же для лечения.
– Вы его потом опять завернете, но облизаться ему обязательно надо, – настойчиво проговорил Змей. – Я сам не знаю, как это работает, но работает всегда. Своими глазами видел.
– Ну и снимай сам, – Ворон был откровенно невежлив.
Но Змей оказался готовым ко всему, в том числе и к тому, что далеко не все на этой поляне будут ему рады.
– Я бы с удовольствием, но у меня нет рук и пальцев.
И Камень тут не помощник. Придется тебе, Ворон. Больше некому.
Ворон нехотя слетел вниз и при помощи лапок, когтей и клюва довольно ловко развернул Кота Гамлета. Пришлось признать правоту Змея: Кот немедленно принялся вылизываться, причем делал это с хрюканьем, чавканьем и видимым удовольствием. Закончив туалет, он уселся в центре змеиного кольца и заявил:
– Как бы то ни было, а Льва Алексеевича мне очень жалко. Пусть хоть что про него говорят.
Присутствующие поняли, что Кот неожиданно быстро оклемался и готов к беседе.
Камня интересовал один вопрос, который ему не терпелось задать, но он разумно рассудил, что сначала Коту надо попить, потом дождаться, пока Белочка принесет плесень.
– Вы пока помолчите, уважаемый Гамлет, – строго проговорил Камень, – поберегите силы, они вам пригодятся, когда мы приступим к обсуждению рассказанного Вороном отрывка. Вам надо попить, потом Белочка вас полечит, а уж тогда мы побеседуем.
Кот послушно замолчал и улегся, уперевшись головой и лапами в тело Змея. Когда Белочка принесла плесень и сделала новую циновку с антибиотиком, в которую завернули Кота, Камень выступил со своим вопросом:
– А что, этот Богомолов действительно такой противный, как рассказывал Гриневич?
Гамлет возмущенно поднял голову и помотал ею, будто пытался стряхнуть с себя целебную плесневую завертку."
"– Вот еще! – сердито промяукал он.
