– Сейчас Сташис привезет тебе детализацию звонков Колодного за два года, и я не могу допустить, чтобы ты изучала доказательство в отсутствие процессуального лица.
– Ты – не процессуальное лицо, – тут же отпарировала Настя, – процессуальное лицо – это следователь, а ты всего лишь опер. Хотя и с полномочиями, спорить не буду. Признайся лучше, что тебе ночевать негде, ты опять со своей погавкался.
– Ну и признаюсь, – проворчал Сергей. – Не пустишь, что ли?
– Куда же тебя девать, – засмеялась Настя, – приезжай.
Сергей явился, когда перед ней на кухонном столе уже лежала стопка распечаток.
– На королевский ужин не рассчитывай, – предупредила Настя, – стол на кухне занят, будешь есть в комнате, поставив тарелку на коленки. Это в том случае, если Чистяков тебя покормит. А меня не трогай, я занята.
Чистяков, конечно, проявил гостеприимство и накормил усталого сыщика, но, как и предупреждала Настя, «на коленках», ибо стол в комнате был давно и прочно занят компьютером и Лешиными бумагами.
Сейчас уже третий час ночи, мужчины давно спят, а Настя все сидит и проверяет сама себя, боясь что-нибудь упустить. Так что же получается с этими телефонными переговорами? А получалось странное.
Звонки между Колодным и Поповой начались полтора года назад, в апреле две тысячи девятого года. И начались они в тот день, когда погиб Дмитрий Леоничев. Именно в тот самый день. В течение полугода до этого ни одного звонка с телефона Колодного на телефон Поповой не было. Но это ни о чем не говорит, вполне возможно, что у Поповой раньше был другой номер, и они активно общались, а Настя обращает внимание только на тот номер, которым Ольга пользуется теперь.
Она сделала пометку в блокноте: узнать, не меняла ли Попова номер. Завтра прямо с утра она скажет об этом Антону.
Итак, день, когда был убит Дмитрий Леоничев. Сперва неотвеченный вызов с телефона Колодного на телефон Поповой. Спустя два часа пятьдесят минут Ольга позвонила Никите, еще через полтора часа он сам позвонил ей. Оба разговора длились минут по десять.
На следующий день Ольга опять звонила Никите и разговаривала с ним четырнадцать минут.
Спустя два дня Никита Колодный позвонил Поповой, разговор длился девять минут.
И еще несколько звонков в течение недели, последовавшей после смерти Леоничева. Разговоры между Никитой и Ольгой становились все короче, последний – всего две с половиной минуты.
И все. Через неделю звонки прекратились, и их не было шестнадцать месяцев.