Хотя бы на время, пока преступник не будет найден.
– Пока… на время, – проворчал Блинов. – И откуда в тебе столько оптимизма? А если мы его вообще не найдем? Костюмы проверили – пусто. Значит, опять все снова-здорово, сто человек из театра и девятьсот зрителей, которых ты никогда в жизни не установишь и не найдешь. Как ты будешь в таких условиях убийцу вычислять? Зарубин, тебе что-нибудь удалось выяснить?
– Ничего, – понуро признался Сергей, которому поручено было опрашивать работников театра, не видел ли кто-нибудь накануне вечером чего-то подозрительного. – Но я пока не всех опросил. Народ еще подтягивается. Видно, придется здесь до самого вечера просидеть.
– Посидишь, не переломишься, – доброжелательно ответил Блинов. – Кстати, откуда у тебя в голове появилась эта бредятина насчет срыва постановки?
– Но ведь все же сходится тютелька в тютельку!
– А мотив? Ну где тут может быть мотив? Кому может помешать постановка какой-то там пьески? – не уступал следователь. – И потом, это нерационально. Вот Каменская мне популярно объяснила, что постановка осуществляется на спонсорские деньги. Нет денег – нет постановки. Так, Каменская?
– Так, Николай Николаевич, – согласилась Настя.
– Ну, и чего проще: уберите спонсора – и не будет никакой постановки. Зачем огород-то городить?
А ведь верно! Настя даже подпрыгнула на месте.
– Точно! – выпалила она. – Куда эффективнее убрать спонсора. Но спонсор – бизнесмен, причем не бедный, он ходит с охраной, его так просто не уберешь, это надо киллера нанимать. А киллер – это деньги. Ну, и связи, возможности. Отсюда вывод: наш преступник – непрофессионал, он не умеет обделывать такие делишки, не знает, с какого конца взяться за решение своей задачи, то есть будет действовать по-дилетантски. А это значит, что я права: будут новые жертвы, если не остановить работу над спектаклем. Он не уймется, и действовать он будет тупо и однообразно.
Блинов долго молча смотрел на нее, потом переменил положение рук, скрестив их на груди.
– Ладно, – наконец сказал он, – уговорила.
– Вы не понимаете, о чем говорите, – мягко улыбнулся директор-распорядитель Бережной. – Мы не можем закрыть спектакль.
– Почему? – строго вопросил Блинов.
– Потому что это деньги. Это живые деньги, которые мы получим после премьеры. И на эти деньги мы сможем поставить еще два-три новых спектакля, причем пригласить для постановки известных хороших режиссеров и заплатить им достойный гонорар.
