Так что после смерти обожаемой бабули ее статуэтка заняла свое нынешнее место точно рядом с ее любимой книгой. Наверное, Никита что-то искал на полке и сдвинул ангела, а на место не поставил, не понимает он, как это важно для Веры. Знает, ведь она много раз ему объясняла, но большого значения не придает, считая все это не более чем милым чудачеством. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что вообще-то к причудам жены Никита относится очень серьезно. Но – только когда трезв. Когда выпьет, ему все трын-трава, в том числе и Верина трепетная любовь к бабушке, и ее желание хранить память о ней.
А нетрезвым ее муж Никита бывал в последнее время частенько. Почти каждый день.
Вера обвела глазами комнату в поисках еще какого-нибудь непорядка и, конечно же, обнаружила его. За то время, что она была на работе, Никита вернулся из театра после репетиции и какое-то время побыл дома. Нетрезвый. Таким уже пришел или дома расслабился? Она вздохнула. Сейчас мужа нет, и неизвестно, каким он придет. Но, судя по тому, что выпивать он начал уже днем, к вечеру картина вряд ли станет более радостной.
Она навела в квартире порядок, приготовила ужин и села на диван с книгой в руках. Книга ей не нравилась, Вере было скучно, да и язык какой-то крученый, пока продерешься сквозь заросли прилагательных – всю голову сломаешь в попытках не потерять подлежащее и сказуемое. Но читать надо, это ее работа. А потом еще и рецензию писать. Но написать – не проблема, рука у Веры легкая, язычок острый, а вот дочитать до конца…
В замке лязгнул ключ, хлопнула дверь. Никита пришел. Вера с удовольствием отложила книгу и вышла в прихожую. Муж раздевался, бледный, с трясущимися руками. Глаза лихорадочно блестят, губы судорожно сжаты.
– Что ты, Никитушка? – ласково спросила она. – Что-то случилось?
– Налей мне выпить, – потребовал он вместо ответа, проходя в комнату.
Он шел босиком, в одних носках, и Вера послушно пошла следом за ним, неся в руках тапочки.
– Обуйся, пол холодный. Никитушка, по-моему, тебе хватит на сегодня, ты уже достаточно выпил. Давай лучше поужинаем, я как раз приготовила… И я тысячу раз просила тебя не садиться в таком состоянии за руль. Ты что, хочешь оставить меня вдовой?
Она не повышала голоса и говорила по-прежнему ласково, Вера вообще была не из тех женщин, которые умеют повышать голос и делать его стальным, она могла только просить и плакать.
Никита рухнул на диван и закрыл лицо руками.
– Вдовой? Да ты и так можешь остаться вдовой в любой момент, как же ты не понимаешь? Что ты мне все про ужин… Какой ужин? Ты что, забыла? Меня могут убить. Убить! Меня! Могут! – истерически выкрикнул Колодный. – Каждый день, каждый час, каждую минуту.