Позже она отправилась к ней в каюту и забрала его, разыграв соревнование на лучшую помаду. Поскольку и сама она, и ее каюта вчера обыскивались, повторять эту процедуру не было необходимости.
— Вы хотели, чтобы она ушла таким образом? — спросила миссис Аллертон.
— Да. Но одна она не уйдет. Поэтому Саймон Дойл умер незаслуженно легкой смертью.
Миссис Аллертон передернула плечами:
— Какой страшной бывает любовь.
— Поэтому в большинстве своем великие любовные истории суть трагедии.
Миссис Аллертон перевела взгляд на облитых солнцем Тима и Розали и с неожиданным чувством сказала:
— Слава богу, что на свете еще бывает счастье!
— Ваша правда, мадам: слава богу.
Скоро пассажиры сошли на берег.
После них с борта «Карнака» вынесли тела Луизы Бурже и миссис Оттерборн.
Последним на берег доставили тело Линит Дойл, и по всему миру загудели провода, извещая о том, что Линит Дойл, некогда Линит Риджуэй, знаменитая, прекрасная богачка Линит Дойл умерла...
Об этом прочтут в своем лондонском клубе сэр Джордж Вуд, в Нью-Йорке — Стерндейл Рокфорд, в Швейцарии — Джоанна Са-утвуд; об этом посудачат в «Трех коронах» в Молтон-андер-Вуде.
А тощий приятель мистера Барнэби скажет:
— Несправедливо, что у нее одной было все.
А мистер Барнэби одернет его:
— Не очень ей это пошло на пользу, сердечной.
Немного еще поговорив о ней, они заспорят о победителе уже близких национальных скачек. Ибо прав был мистер Фергюсон, в эту самую минуту говоривший в Луксоре, что важно не прошлое, а будущее.
Раздался телефонный звонок. Мисс Лемон, расторопная секретарша Пуаро, отложила в сторону блокнот для стенограмм, сняла трубку и безразличным тоном произнесла:
— Трафальгар восемьдесят один тридцать семь.
Эркюль Пуаро откинулся назад в своем кресле и закрыл глаза. В задумчивости он слегка барабанил пальцами по краю стола: он продолжал обдумывать и шлифовать фразы письма, которое диктовал.
Прикрыв рукой трубку, мисс Лемон негромко спросила:
Пуаро нахмурился. Название места ему ни о чем не говорило.
— Кто спрашивает? — предусмотрительно поинтересовался он.
Мисс Лемон спросила в трубку.
— Аир-райд? — с сомнением произнесла она. — Понятно… Назовите еще раз фамилию.
Она снова повернулась к своему шефу:
— Миссис Ариадна Оливер.
Брови Пуаро взмыли вверх. Сразу вспомнилось: седые всклокоченные волосы… орлиный профиль… Он поднялся и взял у мисс Лемон трубку.
— Эркюль Пуаро слушает, — с достоинством произнес он.
— Мистер Порро лично? — недоверчиво спросила телефонистка.
Пуаро заверил, что это действительно он.
— Соединяю вас с мистером Порро, — произнесла телефонистка, и ее негромкий скрипучий голос сменился таким великолепным мощным контральто, что Пуаро пришлось тотчас отнести трубку дюйма на два от уха.